Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

Следовательно, мозг очень грамотного человека не такой, как у неграмотного, потому что грамотные люди натренировали свой мозг читать. Учась читать, вы тренируете мозг визуально обрабатывать ту систему письменности, с которой вы работаете. Чем лучше вы умеете читать, тем лучше приспособлена для чтения ваша мозговая проводка. У американских детей буквохранилище начинает формироваться лет в восемь, но окончательно созревает лишь в подростковом возрасте – конечно, если ребенок продолжает читать.

Умение читать не только создает буквохранилище в “зрительной области” между центром распознавания лиц и областью, отвечающей за узнавание предметов, оно еще и утолщает мозолистое тело, основной канал передачи информации между левым и правым полушарием. Умение читать влияет и на верхнюю височную борозду и левую нижнюю часть префронтальной коры – зону Брока. В целом благодаря такой “перепрошивке” у грамотных людей (1) улучшается вербальная память, (2) обширнее зоны, где активируется мозговая деятельность в ответ на слова, произнесенные устно, (3) острее способность распознавать звуки, из которых состоят слова. То есть грамотность улучшает даже некоторые когнитивные способности, не имеющие прямого отношения к чтению и письму⁴.

Однако за все это надо платить. Умелые чтецы, вероятно, хуже распознают лица, поскольку для чтения задействуются области веретеновидной извилины, специализирующейся на распознавании лиц. В сущности, нейрологическая асимметрия при распознавании лиц (давно установлено, что этим преимущественно занимается правое полушарие), вероятно, результат обучения чтению, которое вытесняет распознавание лиц из левого полушария и по возможности делегирует его правому⁵. Мне было особенно приятно это узнать, поскольку теперь у меня есть прекрасное оправдание тому, что я постоянно забываю лица: часть своего встроенного мозгового программного обеспечения я пустил на поддержку своей страсти к чтению.

Это биологические, но не генетические модификации нашего мозга. Они представляют собой конечный результат тысячелетней культурной эволюции, которая нашла способ эффективно модифицировать наш мозг, не вмешиваясь в генетику. Чтение и письмо – культурные продукты, которые эволюционировали путем некоторой корректировки функций нейрологических систем распознавания объектов, зрительной памяти и языка – систем, возникших в ходе генетической эволюции. Как утверждает нейрофизиолог Станислас Деан, буквохранилище мозга встраивается в самую подходящую область коры, где есть все инструменты для тонкого распознавания объектов и налажена связь с речевыми центрами. Чтобы понять, что это дает, рассмотрим три общие черты систем письменности. Во-первых, очертания букв, общих для многих алфавитов – Н, Х, О, Т, – а также многие знаки неалфавитных систем письменности, например китайские иероглифы вроде 山 (“гора”), – таковы, что наша зрительная система быстро распознает их. И неудивительно, поскольку эти контуры часто встречаются в мире природы. Во-вторых, смыслы или звуки, обозначаемые символами на письме, не зависят от абсолютных размеров символа подобно тому, как воспринимаемый размер объектов реального мира зависит от расстояния до смотрящего. Детей не приходится учить, что размер букв не имеет значения, они знают или выводят это правило автоматически. Однако иногда их нужно учить, что в некоторых случаях имеет значение относительный размер символов, как в японской азбуке хирагана. Наконец, на письме буквы или другие символы разделяются расстоянием, оптимальным для быстрого чтения. Если буквы р а с с т а в л е н ы с л и ш к о м р е д к о, скорость чтения резко падает⁶.

Знаки письменности, как и другие культурные адаптации, о которых мы говорили, вероятно, поначалу были вовсе не похожи на наши буквы и иероглифы, идеально подходящие для наших систем распознавания объектов, и никому не приходило в голову, что дети по умолчанию автоматически делают вывод, что размер букв ни на что не влияет. Многие системы письменности начинались с иконических пиктограмм – вероятно, потому, что, скажем, волнистые линии, немного напоминающие волны или поле пшеницы, легче запомнить, чем произвольные символы. В число египетских иероглифов входили схематические изображения животных, предметов и орудий, но в дальнейшем некоторые из них стали обозначать фонемы. Такие закономерности, общие для многих систем письменности, возникают из-за того, что культурная эволюция отбирает элементы, лучше всего соответствующие архитектуре нашего мозга, но, разумеется, на культурную эволюцию влияло и множество других сил. Более того, культурная эволюция могла использовать несколько совершенно разных путей создания удобочитаемых систем письменности – систем, каждая из которых по-разному подходит к устройству нашего мозга. Рассмотрим Северную и Южную Америку, где письменность возникла независимо от евразийских систем.