Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

Сухой остаток всего этого состоит в том, что, судя по имеющимся данным, австралопитеки, вероятно, начали накапливать культурную информацию интенсивнее всех прочих человекообразных обезьян (кроме нас), но ни орудия, ни элементы ноу-хау у них не были настолько сложными, чтобы их нельзя было изобрести в одиночку в течение жизни. Однако в совокупности накопленные знания, вероятно, иногда, в некоторых местах оказывались больше, чем под силу собрать в одиночку. Но такие популяции, скорее всего, еще не перешагнули за грань подлинной кумулятивной культурной эволюции, медленно прогрессировали и часто откатывали назад. Такое накопление культурного ноу-хау стало двигателем эволюции ранних Homo, увеличило их мозг и уменьшило челюсти и зубы. Однако к отметке в 1,8 миллиона лет назад порог, вероятно, был перейден, и продукты кумулятивной культурной эволюции стали направлять генетическую эволюцию нашего рода, формируя ступни, ноги, кишечник, зубы и мозг. Совершенствовались орудия, постепенно добавлялись новые приемы, пусть и медленно по позднейшим стандартам, однако культурные утраты и технологические откаты случались по-прежнему, как, собственно, и в современном мире. И тем не менее вряд ли можно сомневаться, что ко времени Гешер-Бенот-Яакова, то есть к отметке в 750 тысяч лет назад, мы уже имеем дело с культурным видом, который охотится на крупную дичь, ловит крупную рыбу, поддерживает огонь в очаге, готовит пищу, изготавливает сложные орудия, сотрудничает, когда нужно перемещать огромные каменные плиты, и собирает и обрабатывает самые разные растения.

Итак, кумулятивная культурная эволюция идет в нашей эволюционной линии очень давно, по меньшей мере сотни тысяч лет, а может быть, и миллионы. А теперь попробуем выяснить, почему именно наша линия пересекла этот Рубикон.

Глава 16Почему мы?

Почему именно наши предки оказались единственными, кто преодолел порог кумулятивной культурной эволюции и ступил на долгий путь генетической эволюции под влиянием культуры? Почему этот процесс начался только в последние несколько миллионов лет? Почему не десять, не двести миллионов лет назад? И почему другие виды не двинулись по подобным культурно-генетическим коэволюционным траекториям?

Прежде всего следует понять, что важность социального обучения, вероятно, повлияла на мозг и тело не только нашего вида. Биологи и приматологи, в том числе Кевин Лаланд, Энди Уайтен, Карел ван Шайк и их коллеги, выдвинули убедительные доводы в пользу того, что эволюционное увеличение мозга у многих видов происходило под влиянием склонности к культурному обучению, благодаря которому из поколения в поколение передавались полезные поведенческие признаки, например применение орудий и выбор пищи. То или иное сочетание индивидуального опыта, поведенческой гибкости и социального обучения помогает животным с более крупным мозгом выживать и размножаться в новой обстановке и решать незнакомые задачи. У видов с крупным мозгом чаще случаются поведенческие инновации, и они чаще прибегают к социальному обучению. Поскольку развить и запрограммировать крупный мозг – дело дорогостоящее, такой подход также объясняет, почему у видов с крупным мозгом обычно долгое детство (ювенильный период) и большая продолжительность жизни¹. Более крупный мозг требует долгого детства, чтобы у потомства было больше времени учиться. Кроме того, он требует, чтобы матери жили дольше: так они, во-первых, смогут заботиться о потомстве в течение долгого периода детства, а во-вторых, у них все равно останется время на то, чтобы произвести новое потомство.