Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

С точки зрения технического прогресса крупные общества, которые часто были взаимосвязаны торговлей и миграцией, особенно по географическим параллелям (в широтном направлении), обладали более крупным коллективным мозгом и поэтому продолжали накапливать все более сложные орудия, технологии, практики и запасы ноу-хау. В этом можно убедиться на примере самых сложных технологических наборов, которые мы обнаруживаем на каждом из континентов примерно в 1500 году. Самые сложные орудия и объемное ноу-хау были, безусловно, в Евразии и возникли отчасти в результате синергетического культурного обмена между разными областями Ближнего Востока, Китая, Индии и Европы. На другом краю спектра оказались Австралия и Новая Гвинея. Австралия – самый маленький континент, и его положение усугубляют еще и бесплодные центральные пустыни, а Новая Гвинея – мини-континент, точнее, очень большой остров. Промежуточные места занимали Северная и Южная Америка – они большие, но вытянуты с севера на юг, что еще сильнее осложняется резким сужением в районе Дарьенского пробела в Панаме, которое и в наши дни мешает путешествовать по суше, и множеством гор и пустынь. Пока международная торговля не открыла полностью океаны и не сделала из них большие дороги, наш коллективный мозг был ограничен размерами и географией континентов¹³.

Стоит подчеркнуть, что как только корпус ноу-хау становится достаточно сложным, культурная эволюция нередко начинает благоприятствовать все более сложному разделению труда (а на самом деле – разделению информации). В этом новом мире размер коллективного мозга зависит от размера и взаимосвязанности тех, кто находится на переднем крае знаний, там, где каждый индивид знает достаточно, чтобы иметь хоть какой-то шанс что-либо усовершенствовать. Предположим, к примеру, что мне хочется улучшить работу своего айфона, который в последнее время что-то подтормаживает. Вероятно, я смогу догадаться, как открыть корпус, хотя это и не вполне очевидно, посмотреть, что у телефона внутри, и поковыряться в его внутренностях. Возможно, мне придет в голову залить в него универсальной смазки WD-40, вдруг поможет (с косилкой вроде бы помогает). Однако такой подход едва ли приведет к успеху. Дело в том, что как только вещи становятся сложными, неинформированному пользователю, даже особо везучему, становится очень трудно усовершенствовать сложные технологии. Таким образом, в относительно сложных обществах накопление технологических знаний будет сильно зависеть от размера и взаимосвязанности субпопуляции, находящейся на переднем крае знаний, то есть от количества тех, кто знает достаточно много, чтобы у них был шанс сделать следующий крошечный шажок или распознать удачную ошибку. Чтобы на переднем крае знаний оказалось больше людей, обществу необходимы особые институты культурной передачи (образовательные учреждения).

Теперь, когда мы понимаем всю важность коллективного мозга, нам становится понятно, почему современные общества различаются по степени инноваций. Дело не в одаренности индивидов и не в формальных стимулах. Дело в готовности и способности большого числа людей, находящихся на переднем крае знаний, свободно взаимодействовать, обмениваться мнениями, возражать, учиться друг у друга, сотрудничать, доверять незнакомцам и ошибаться. Для инновации нужен не один гений и даже не деревня, нужна обширная сеть свободно взаимодействующих умов. Насколько этого удастся достичь, зависит от психологии людей, а она строится на пакете социальных норм и убеждений, а также от формальных институтов, которым эти нормы и убеждения благоприятствуют или существование которых допускают¹⁴.

С распространением интернета наш коллективный мозг получил возможность резко расшириться, хотя языковые различия по-прежнему препятствуют созданию подлинно глобального коллективного мозга. Есть и другой фактор, препятствующий расширению нашего коллективного мозга через интернет, тот же, что и всегда, – кооперативная дилемма передачи информации. Без социальных норм и каких-то специальных институтов ситуация способствует тому, чтобы отдельные эгоисты снимали сливки со всех хороших идей и догадок в Сети, а сами не публиковали свои хорошие идеи и новаторские рекомбинации, чтобы другие ими не воспользовались. Сегодня, похоже, есть достаточно стимулов делиться своими открытиями, и эти стимулы обычно строятся на престиже, но все может измениться с распространением новых стратегий, позволяющих людям получать выгоду от информации, не расплачиваясь за это. На передний план выходит вопрос, смогут ли просоциальные нормы, требующие делиться знаниями, усойчиво поддерживаться в интернете.