Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

12 Первые результаты медицинских исследований на эту тему восходят к журнальной статье в The Lancet в 1965 году (Cuatreca, Lockwood, Caldwell 1965), где отмечалась разница в способности переваривать молоко между американцами африканского и европейского происхождения. Любопытно, что поведенческие различия в питье молока между людьми азиатского, африканского и европейского происхождения исследователи отмечали еще в 1931 году. Эти различия было принято объяснять разницей в образовании или доходе (Paige, Bayless, Graham 1972). Правительство США не знало причин такой разницы в поведении и поэтому десятилетиями пропагандировало пользу молока для всех. Материал по Got Milk? можно найти у Wiley 2004. Мораль здесь не в том, что доход и уровень образования не играют никакой роли (играют, и очень важную), а в том, что должностным лицам нужны надежные данные науки о поведении.

13 Laland, Odling-Smee, Myles 2010, Richerson, Boyd, Henrich 2010 и Fisher, Ridley 2013.

14 Perry et al. 2007.

15 Oota et al. 2001.

16 Cavalli-Sforza, Feldman 2003 и Brown, Armelagos 2001.

17 Дидактическое изложение этого вопроса см. у Boyd, Silk 2012.

18 Недавно журналист Николас Уэйд (Wade 2014 – Уэйд 2021) решил доказать, что между континентальными расами в самом деле есть важные наследственные различия по поведенческим признакам. Уэйд сочетает три линии доказательств: (1) анализ генетической изменчивости в масштабах планеты, (2) конкретные случаи, когда естественный отбор благоприятствовал адаптивным для данного места или региона признакам, о чем и говорится в этой главе, и (3) фенотипические различия в поведении, психологии и биологии (IQ, агрессия и пр.). Первая линия его аргументации основана на недавних исследованиях глобальных выборок с целью найти генетические обоснования для выделения классических континентальных рас. И в самом деле, оказалось, что между жителями разных континентов есть генетические различия, но, как я объясню в дальнейшем, из этого не следует, что в дифференциации этих континентальных популяций участвует естественный отбор. Затем Уэйд указывает на локальные случаи, когда естественный отбор можно в той или иной степени выделить как причину конкретных генетических изменений. Тем самым Уэйд подводит читателя к мысли, что если эти локальные или региональные генетические изменения вызвал естественный отбор, значит, он же, вероятно, отвечает за наследственную изменчивость на континентальном уровне. Далее, утверждает Уэйд, если естественный отбор объясняет изменчивость в пределах континентов, он же, вероятно, объясняет и характерную психологическую, поведенческую и биологическую изменчивость, наблюдаемую на межконтинентальном уровне.

Оба раза, когда Уэйд переходит с одной линии аргументации на другую, его рассуждения полны логических погрешностей. Чтобы понять, в чем сложности с первым переходом, нам нужно помнить, что наследственные различия между разными континентальными популяциями берут свое начало от расселения людей из Африки, которое произошло сравнительно недавно. Эти миграции привели к эволюционному генетическому дрейфу и эффектам основателя, когда малые выборки (группы) из значительно более крупных популяций отправились в путь, чтобы стать основателями популяций на новых континентах. Такие миграции создали наследственную изменчивость, но это не функциональная изменчивость, вызванная естественным отбором. Для изучения древних миграций особенно полезна именно такая, нейтральная наследственная изменчивость, не подверженная естественному отбору. В ДНК часто происходят мутации, которые не влияют на функционирование организма либо потому, что конкретная последовательность нуклеотидов нефункциональна, либо потому, что основания ДНК могут меняться, не меняя структуры кодируемого белка. Таким образом, после древних миграций следует ожидать появления генетических различий на уровне континентов, но это не означает, что там будут сколько-нибудь важные функциональные наследственные различия. Более того, поскольку не было выявлено каких-либо требований естественного отбора, специфичных для целых континентов, то нет и оснований полагать, что эти различия вызваны естественным отбором. А когда Уэйд приводит локальные или региональные примеры влияния естественного отбора на конкретные гены, он не понимает, что на самом деле это доводы против его идеи континентальных рас. Как я объяснил в основном тексте, эти локальные эволюционные процессы нередко ведут к уменьшению генетической однородности континентальных рас, повышая при этом схожесть между разными континентальными популяциями. Таким образом, естественный отбор часто уменьшает генетические различия между популяциями, удаленными друг от друга.