Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

Другая точка зрения, согласно которой межгрупповая конкуренция непосредственно направляла генетическую эволюцию человека, не противоречит тому, на чем я здесь сосредоточился. Однако есть некоторые причины подозревать, что непосредственная роль межгрупповой конкуренции в описываемых процессах по меньшей мере вторична, а может быть, и пренебрежимо мала. Но вот что главное: чтобы межгрупповая конкуренция оказывала какое-то влияние на эволюционные процессы, культурные или генетические, группы должны иметь относительно четкие границы по критериям, которые предоставляют некоторым из них конкурентные преимущества перед остальными. В случае социальных норм все очевидно. Если я перейду в вашу группу из какой-то другой, мы с моими детьми должны будем перенять вашу систему родства и брачные нормы. Иначе у моих детей либо не будет никаких отношений с соплеменниками (а ведь эти отношения определяют взаимопомощь, дележ пищи, секс, торговлю и т. д.), либо окажется, что они все делают неправильно (нарушают нормы). Например, они рискуют постоянно повторять ошибку Кулы и нарушать табу на инцест, сев рядом не с тем юношей или не с той девушкой, и будут за это так или иначе наказаны. Однако в случае генов, если люди из разных групп занимаются сексом, релевантные генетические различия между группами быстро стираются. Либо группы, у которых изначально было преимущество, получат “плохие” гены представителей групп, лишенных преимущества, либо “отстающие” группы получат “хорошие” гены. Генетическое смешение означает, что группы будут все меньше отличаться друг от друга. Так вот, культурная эволюция способна сохранять различия между группами там, где генетическая эволюция этого не может, тем более что межгрупповая конкуренция у людей нередко усиливает взаимообмен генами между группами. На войне группы победителей часто берут молодых женщин и девушек из побежденной группы “в жены” – более того, доступ к “женам” часто бывает единственной явной причиной для нападения одной группы на другую. Это создает массированный приток генов от побежденных к победителям. Впрочем, и без всякого насилия мужчины из более преуспевающих групп ищут и нередко находят будущих жен (или временных партнерш) в менее преуспевающих группах. Это опять-таки создает быстрый приток генов в более преуспевающую группу, что рано или поздно стирает генетические различия между группами. Дети такой пары усвоят все социальные нормы отца, поскольку будут жить в его общине, однако половину генов все равно унаследуют от матери. Подобная избирательная миграция, как и остальные ее разновидности, понемногу уничтожает генетические различия между группами, однако не убирает культурных различий. Данные о генах и культуре в современном мире подтверждают эти бросающиеся в глаза различия, когда многие группы, генетически неразличимые, с культурной точки зрения оказываются совсем не похожими друг на друга; см. Bell, Richerson, McElreath 2009, где приводится анализ генетической изменчивости в сопоставлении с культурной. Более общий обзор см. в работах Henrich 2004a, N. Henrich, Henrich 2007 и Boyd, Richerson, Henrich 2011b.

Помимо этого, способность нашего вида к крупномасштабной кооперации сильно зависит от присутствия систем репутации и санкций, возникших в ходе культурной эволюции, и интернализованных социальных норм. Таким образом, психологические данные о человеческой социальности и морали лучше всего согласуются с идеей о врожденных механизмах, адаптированных к миру, выстроенному культурой (см. главу 11). Эти эмпирические данные трудно примирить с альтернативными взглядами, описанными выше.

Глава 11. Самоодомашнивание

1 Schmidt, Rakoczy, Tomasello 2012, Schmidt, Tomasello 2012, Rakoczy et al. 2009 и Rakoczy, Wameken, Tomasello 2008.

2 Это видно по этнографическим данным из целого ряда сообществ, см., например, Boehm 1993, Bowles et al. 2012, Mathew, Boyd 2011 и Wiessner 2005.

3 Параллели между людьми и одомашненными животными прослеживаются и обсуждаются уже давно (Leach 2003). Я не имею в виду, что люди преднамеренно одомашнивали собак, точно так же как человеческие сообщества едва ли преднамеренно одомашнивали своих членов.

4 Те, кто эксплуатирует нарушителя норм, вполне способны сохранить анонимность, поскольку у остального сообщества нет мотива выяснять, кто совершил преступление. Когда человеку с хорошей репутацией причиняют ущерб, сообщество относится к нему с живейшим участием и распространяет сплетни, которые нередко выдают правонарушителя (Henrich, Henrich 2014). Формальная модель этого эволюционного механизма описана в работе Bhui, Chudek, Henrich 2019.

5 О репутации и распознавании нарушения норм у детей см. Engelmann et al. 2013, Engelmann, Herrmann, Tomasello 2012, Cummins 1996b, 1996a и Nunez, Harris 1998.

6 О психологии норм см. Chudek, Zhao, Henrich 2013 и Chudek, Henrich 2010. Дискуссию о том, почему у человека в ходе эволюции развилась способность интернализировать предпочтения, см. у Ensminger, Henrich 2014.