Секретная предыстория 1937 года. Сталин против красных олигархов

На августовском Пленуме 1927 г. Троцкого стали критиковать за то, что он расстреливал коммунистов (понятно, что массовые казни некоммунистического населения никто из большевиков ему в вину не ставил). Троцкий пояснил, что убивал только таких коммунистов, кого считал изменниками. И тут же для примера рассказал следующую историю. Согласно одному из приказов Реввоенсовета, комиссары обязаны были следить за принудительно мобилизованными офицерами и генералами старой армии и, в случае их побега или сдачи в плен, расстреливать их жен и детей, взятых в заложники.[96] Некоторые комиссары, чтобы уклониться от исполнения этого варварского приказа, ссылались на незнание, где находятся семьи сбежавших командиров. Таких комиссаров Троцкий самих телеграммами осуждал к смертной казни. И вот среди этих осужденных на смерть комиссаров оказались два старых большевика, участники революции 1905–1907 гг. Бакаев и Залуцкий. Их спасло заступничество Смилги, который являлся членом Реввоенсовета и хорошо знал их обоих. В итоге и Бакаев, и Залуцкий стали преданными сторонниками Зиновьева в его борьбе с Троцким. Стоит ли после этого удивляться тому одобрению, которым они встречали подзуживания Зиновьева в стенах ЦК относительно Троцкого: «Зачем вы будете эту дохлую собаку держать в Политбюро. От нее смердит!»[97]

И, конечно, Зиновьеву еще до ареста Мясникова пришла в голову мысль, не использовать ли ему самому органы госбезопасности против надвигающейся диктатуры Троцкого. Очень кстати осенью 1921 г. развернулась масштабная партийная чистка в государственных органах и учреждениях, охватившая и ВЧК. Она была задумана для расправы с «рабочей оппозицией». На пост председателя Центропроверкома оказался выдвинут Петр Залуцкий — тот самый, которого хотел расстрелять Троцкий, наиболее полезный из соратников Зиновьева. Один из старейших большевиков, участник революционных событий 1905 г., член ЦК, секретарь Уральского бюро ЦК, Залуцкий обладал колоссальным весом в партии, тем более возглавив чистку парторганизаций. Чистка ВЧК, которая тоже прошла под контролем Залуцкого, «явилась новым шагом к установлению контроля партийного руководства за кадровым составом карательных органов».[98] В итоге из ВЧК были безжалостно вычищены остатки тех, кто возглавлял эту организацию в период Гражданской войны. Так, например, помощник начальника Экономического управления А. С. Сонье-Даманский, состоявший в партии большевиков с 1905 г., оказался исключен из партии (естественно, с последующим увольнением из ВЧК) как «сомнительный элемент». Дзержинский при поддержке Залуцкого и стоявшего за его спиною Зиновьева «постоянно ломал и перестраивал ЧК и опять снова пересматривал людей, структуру, приемы».[99] Это открывало путь наверх новым людям вроде Менжинского и Ягоды, которые не знали оперативной работы, зато имели хорошее политическое чутье, вовремя сделав ставку на группировку Зиновьева.

Теперь Зиновьеву для дальнейшей борьбы с Троцким оставалось взять под контроль партийный аппарат.

Зиновьев и Каменев в первых числах апреля 1922 г. добились избрания Генеральным секретарем ЦК, т. е. руководителем технического аппарата ЦК, своего давнего, еще с дореволюционных времен, приятеля И. В. Сталина, рассчитывая использовать своего выдвиженца как противовес Троцкому. Сталин, как они считали, многим был им обязан. Весною 1904 г. тогда еще не Сталин, а И. В. Джугашвили совершил свой первый побег из ссылки и явился в батумскую парторганизацию. Там недоверчиво отнеслись к обстоятельствам этого побега, что вызвало в отношении Джугашвили бойкот парторганизации: ему не предоставляли убежище, не допускали на партийные сходки, препятствовали в собирании денег на выезд из Батума, а когда он попытался принять участие в «маевке» (т. е. отмечании 1 мая), сильно избили его. Потребовалось вмешательство руководителя Кавказского союза РСДРП М. Цхакаи, который как раз в то время искал себе опоры в борьбе с меньшевиками, чтобы Джугашвили смог вернуться к партийной работе в другом районе (Имеретинском), причем Джугашвили пришлось несколько месяцев добиваться от Цхакаи такого решения. Каких-либо источников дохода в этот период он не имел. Так вот, единственным, кто предоставил ему приют на своей квартире, оказался находившийся в то время в Тифлисе Л. Каменев.[100]