Секретная война. Записки немецкого шпиона

«Япония крайне удивилась, узнав о германском предложении. Мы не можем понять, о чём думает Германия, когда она допускает возможность нашего сотрудничества в случае войны с Соединенными Штатами. Как может она приписывать нам желание сблизиться с Мексикой ради такой цели? Я не нахожу слов для осуждения всей абсурдности подобной мысли. Нет надобности заявлять, что Япония остаётся целиком верна своему пакту с союзными державами».

— Это коммюнике, как я сказал уже, было опубликовано около полудня и в тот же час стало известно в Берлине. Тем не менее, в тот же день вечером Берлин, в ответ на телеграмму № 7, отправляет следующую телеграмму за № 17, адресованную на имя его посланника в Мексике и зашифрованную, разумеется, по тому же способу:

«Потрудитесь узнать, какого рода оружие и боеприпасы будут наиболее полезны мексиканскому правительству, и сообщите нам, в какой порт с полной безопасностью может войти германский пароход, идущий под иностранным флагом.

Мексика, со своей стороны, должна по мере возможности попытаться достать оружие в Японии или Южной Америке.

ЦИММЕРМАН»

Холл видел, что я сидел как бы в оцепенении, борясь с чувством горечи. Он сказал:

— Прошу вас, дорогой капитан, не огорчайтесь; не пытайтесь выражать обуревающие вас чувства, видя все это перед собой. Разрешите мне продолжать. Такова была ситуация. Был организован заговор: все действующие лица, все намеченные жертвы были предупреждены. Целую неделю подряд общественное мнение занималось обсуждением исключительно [90] этих событий. Оно было взбудоражено. Все глаза были обращены на мексиканскую границу. Военное командование Соединенных Штатов было предупреждено и внимательно следило за всем происходящим в Мексике. Принимая во внимание расстановку сил, снаряжение, военную подготовку обеих сторон и военные материалы, какими они располагали, мексиканская агрессия не имела никаких шансов на успех, на который можно было бы рассчитывать только в том случае, если бы нападение было совершено неожиданно. Так как этого фактора неожиданности не было, не было также никаких шансов на успех. Была сделана попытка вовлечь в заговор Японию, но она объявила эту мысль абсурдной. Германские власти, очевидно, решили, — на том лишь основании, что мексиканский министр иностранных дел имел с японским дипломатом часовую беседу, содержания которой они, впрочем, не знали, — что эта страна готова сменить своих союзников. Но на самом деле не было ничего, абсолютно ничего, что позволяло бы допустить такое предположение. Несмотря на то, что весь мир знал о том, что замышляется, интрига, ставшая совершенно бесцельной, продолжалась. Так как я перехватывал все германские телеграммы и пересылал их в Соединенные Штаты, единственным практическим результатом этого было то, что общественное мнение и правительство этой страны были спровоцированы сверх всякой меры.

У меня тут есть пачка телеграмм, представляющих в этой трагической истории странную интермедию, своего рода сатирическую драму, разыгранную у нас всех на глазах. Мы слышали, как германское министерство и его посланник в Мексике ведут между собой переговоры. Они пользовались старым шифром, чтобы узнать, как был открыт секрет этого самого шифра. 21 марта Берлин телеграфировал Экхардту:

«Строго секретно: расшифровать лично.

Сообщите в зашифрованном виде, кто расшифровал каблограммы один — одиннадцать. Где хранились подлинники и расшифрованные копии? Телеграфируйте, хранились ли они в одном месте».

И так как мексиканское посольство ответило не сразу, Берлин 27 марта 1917 года телеграфирует вновь:

«Необходима величайшая осторожность. Все компрометирующие документы должны быть сожжены. Многие симптомы говорят о том, что в Мексике имела место измена».

Но Экхардт, который был совершенно неповинен в этом деле, не мог быть обрадован, когда узиал, что похищение [91] шифра было совершено в его посольстве. В тот же день он ответил Циммерману: