Секретный террор

И начался форменный экзамен политзнаний Лебединского. Результат оказался плачевным. Полная безграмотность.

— Товарищи, что я могу сделать, если я занят у Трилиссера с утра до двенадцати часов ночи? Когда же мне готовиться? — чуть не плача, оправдывался Лебединский, боясь, что его исключат из партии. Но его не исключили… Трилиссер поддержал.

Стал рассказывать свою автобиографию заместитель Трилиссера Логинов. Член партии большевиков с 1905 года. В 1907 году был избран от военных организаций на съезд партии, но при переходе границы царское правительство его арестовало. С тех пор и до революции, то есть девять с лишним лет просидел в каторжной тюрьме. Освобожденный после революции Логинов поселился в Архангельске и был избран председателем Совета. Но вот белая армия во главе с генералом Миллером заняла Архангельск. Большевики, оставив Архангельск, отступили, а Логинов остался. Белые знали, кто он такой, но не тронули его. Он даже умудрился издавать газету.

— Не находите ли вы странным, что белые даже не арестовали вас? — задал вопрос Филлер.

— Ничего странного не нахожу, — пробурчал в свою рыжую бороду Логинов, пришедший на чистку, видимо для храбрости, несколько выпивший.

— Странно, странно, — перешептывалась между собой комиссия. У всех возникло сомнение. Неужели провокатор? Пробыл девять лет на каторге за большевистскую идею — и, когда она осуществилась, перейти на сторону лютых врагов своей идеи — белых генералов. И, наконец, теперь снова занимать пост заместителя начальника ИНО и руководить разведкой против тех же вчерашних хозяев, белых генералов. Какой хаос должен быть в душе этого человека. Может ли быть такое смешение идей. Кто ответит на этот вопрос? Все смущены и стараются не смотреть в сторону Логинова.

— Ладно, мы поговорим с вами особо, — наконец сказал Филлер, откладывая дело Логинова.

Вызвали следующего. Капитан разведывательной службы австрийской армии в войну 1914–1917 годов. Затем после революции, присоединившись к украинцам, воевал против большевиков и попал к нам в плен. Теперь же неизведанными путями оказался членом ВКП(б) и на работе в иностранном отделе ОГПУ. Его как раз собирались через несколько дней послать на нелегальную работу в Австрию… Не поехал, его исключили из партии и уволили из органов.

Следующий тоже должен был ехать на нелегальную работу в Париж. Прекрасный парень, хороший товарищ. Все его любили. С юношеского возраста был в рядах Красной Армии, откуда перешел в ОГПУ. При проверке оказалось, что его отец был чиновником департамента царской полиции. Напрасно он старался доказать, что его отец был всего лишь мелким чиновником, что в конце концов дети не отвечают за грехи отцов. Он умолял комиссию, просил поддержать товарищей. Напрасно. Комиссия дело его отложила в сторону. Товарищи старались не встретиться с его умоляющим взглядом. Через несколько дней он был исключен из партии и в ту же ночь вместе с женой застрелился…

Вызвали некоего Штейнберга. Молодой парень, еврей из Бессарабии. Он только недавно появился в иностранном отделе и заведовал разведкой в Румынии.

— Где вы были в тысяча девятьсот двадцать шестом году? — задал вопрос председатель, заглядывая в его личное дело.

— В Румынии, — коротко ответил Штейнберг.

— Затем?

— Затем поехал в Бельгию и работал там шесть месяцев на заводе и оттуда поехал во Францию.

— Для чего вы раскатывались по этим странам? Ведь вы в ОГПУ работаете всего с прошлого года? — недоумевающе спросил Филлер.

Штейнберг, опустив голову, молчал.

— Что же, вы не желаете отвечать комиссии? — упорствовал Филлер.

— Да, не желаю, — ответил Штейнберг.

— Можешь говорить, теперь уже дело прошлое, — подбодрил его с места Горб. — Он был в этих странах по нашему поручению секретным агентом, — ответил Горб комиссии.