Секретный террор

— Одну минутку, — ответил я в трубку и посмотрел на часы. — Хорошо, я буду через полчаса на нашей квартире, — и положил трубку.

Я начальник отделения по борьбе со шпионажем и контрабандой в Ташкенте. В моем распоряжении до пятидесяти секретных агентов, работающих повсюду, начиная с иностранных консульств и кончая гостиницами и базарами. Я говорил по телефону из своего кабинета, комнаты № 14. Звонил мне секретный агент по кличке Доктор, дававший сведения о контрабандистах. Это очень пронырливый человек из бывших торговцев. Раньше, вероятно, сам занимался контрабандой, а потом нашел более выгодным выдавать вчерашних своих коллег. Он даром не любит меня тревожить. Его сведения всегда наводят на верное дело.

Я запер бумаги в несгораемый шкаф, сунул в карман револьвер, лежавший на столе, и вышел из кабинета.

В гостинице «Касым», на Ура-Тюбинской улице, один из номеров занят неизвестным лицом. Это одна из моих конспиративных квартир. При входе в номер со стула поднялся мне навстречу выше среднего роста пожилой человек с брюшком. Тупые черты лица оживляли хитрые карие глаза. Большой загнутый нос придавал лицу хищный вид. Это — Доктор, прозванный мною этой кличкой, ибо он прекрасно разбирался в качестве контрабандных химических продуктов.

— Что у вас нового? — спросил я, усаживаясь.

— Маленькое дело, товарищ Агабеков, — сказал он, улыбаясь. — Я уже давно слежу за группой лиц, торгующих опиумом и сантонином, и вот сегодня я выяснил, что продавцом этих товаров является одна женщина по фамилии Н.

— Вы знаете ее адрес? — коротко спросил я.

— Да, я уже успел с ней познакомиться и побывал на ее квартире. Сейчас она имеет в наличии два пуда опиума и десять сантонина. Я обещал сегодня же привести к ней покупателя на эти товары. Так что дело верное.

— Так что же вы предполагаете делать? — спросил я.

— Я думал, не будет ли лучше, если вы пойдете со мной к ней под видом покупателя. Тогда вы сами убедитесь в наличии товара, — предложил Доктор.

Я, обдумав предложение Доктора, согласился.

— Тогда пойдем сейчас же, — сказал он и, выходя из комнаты, добавил: — Только, товарищ Агабеков, не забудьте мою долю после ликвидации дела. Вы знаете, что у меня семья и сто пятьдесят рублей жалованья хватает с трудом.

— Не беспокойтесь, — прервал я его жалобы, — вы получите третью часть казенной стоимости захваченной контрабанды. Вам это полагается по закону.

Дойдя до небольшого домика, мы постучались в калитку. Вышла средних лет блондинка с утомленным и озабоченным лицом. Видно, она вышла из кухни, не успев снять передника. Доктор любезно поздоровался и представил меня. Она беспокойно посмотрела на меня и, видимо не найдя ничего подозрительного в моем виде, предложила войти.

— Посидите в комнате, я сейчас, — сказала она, направляясь на кухню. Через минутку она вернулась к нам уже без передника и села.

Торг наш был очень короткий. Она вытащила из-за стенного зеркала кусок опиума и порошок сантонина и передала нам как образец товара. Мы попробовали товар, нашли его подходящим и быстро пришли к соглашению в цене.

— Извиняюсь, мадам, я не знал, что мне сегодня придется купить такую большую партию товара, и не взял с собой достаточно денег. Если вам не трудно, я бы предложил вам пойти на мою квартиру, где вручу вам деньги, — предложил я.

— Хорошо, я только оденусь, — согласилась она и ушла в другую комнату.

— Итак, Доктор, когда мы выйдем из дома, вы покинете нас под благовидным предлогом. Ее же я возьму к себе, — прошептал я своему осведомителю. — Вечером придете на конспиративную квартиру, я вам принесу деньги за работу.

— Спасибо, — ответил он. — Кстати, у меня есть еще одно дельце. Может быть, к вечеру я сумею кое-что выяснить и передать вам.

Мы шли по улице с женщиной одни. Несмотря на жару, она оделась в темное осеннее пальто, в котором ей, очевидно, жарко. Я вел ее по направлению к нашему зданию.

— Слушайте, гражданин, далеко еще до вашей квартиры? — спросила она после десятиминутной ходьбы.

— Нет, осталось всего два квартала, — успокаивающе ответил я. Мы завернули за угол, и вдали показалось наше огромное четырехэтажное здание.

— Ах, я что-то неважно себя чувствую, очень жарко, — беспокойно сказала моя спутница, распахивая пальто.

Мы все ближе подходили к комендатуре.

— Ах, слушайте, — опять сказала она, — где же ваша квартира? Я что-то беспокоюсь, мне страшно почему-то.

Женщина, видимо, чувствовала что-то неладное.

— Что вы боитесь, мадам, — успокаивал я ее. — Вот сейчас мы придем ко мне, получите деньги, и все будет кончено.

Осталось несколько шагов до комендатуры.

— Ох! Я больше не могу идти. Я не хочу идти дальше. Мне страшно. Слушайте, это же ОГПУ! — выговорила она, уже чуть не плача. В глазах ее виден испуг и ужас.

— Не бойтесь! Разрешите вас поддержать! — Я взял ее под руку и повел в комендатуру. Она покорно шла.