Секреты медитативного дыхания

Возможно, вы не обратили внимания на эту радость в тот момент, когда впервые достигли успеха в медитации. Сделайте это сейчас, работая над десятым наблюдением. Ведь ныне вы — музыканты-виртуозы, наработавшие большой репертуар. В вашем распоряжении девять разных способов доставить радость уму. Занятия медитацией приносят вам удовольствие сами по себе. Эго не имеет никакого отноше­ния к этому чувству (хотя, конечно, может вмешаться и оно). Это как если бы вы много слышали о некоем необычайно вкусном экзотическом фрукте. Наконец вы пробуете его и произносите: «Да! Это действительно вкусно». Вам больше не приходится принимать что-то на веру. Вы убедились на собственном опыте.

Ненадолго вернемся к пятому наблюдению — к экстазу, который естественно возникает вслед за успокоением дыхания и тела, поскольку это переживание очень ярко иллюстрирует тему нашего разговора. В данном случае мы наблюдаем не сам экстаз, но чувство удовлетворения от того, что нам удалось его испытать. Это как наслаждение от обучения. Следует заметить, что наши школы в значительной мере отравляют это наслаждение, поскольку превращают обучение в соревнование, в условие для приобретения хорошей работы. Но чистое обучение, о котором говорили Сократ и Платон, а в наше время Кришнамурти, — это подлинная радость.

Итак, вы читали и слышали об экстазе, а теперь испытали его. Вас радует обретенное умение, вы наслаждаетесь полноцен­ной жизнью. Это не просто экстаз, но удовлетворение от того, что вы можете его испытывать. Вы ощущаете вкус сильнейшего удовольствия от жизни, в которой присутствует медитация.

Осознанно вглядываясь в радостный ум, невозможно не заметить, что и он непостоянен. Мы почти неизбежно привя­зываемся к счастью и страдаем, когда оно (неизбежно) закан­чивается. Если же нам удается осознать эту привязанность и освободиться от ее хватки, мы испытываем радость, даваемую випассаной, — радость, порождаемую обретенной мудростью.

Входя в экстаз и созерцая его, мы вдобавок постигаем нечто еще, гораздо более глубокое. Вот что главное, а не испытывае­мый нами временный душевный подъем. Практика нацелена не на то, чтобы получить наслаждение или улучшить себе настро­ение. Она ни в коей мере не предполагает заблуждения, будто мы можем постоянно пребывать в прекрасном настроении и всегда чувствовать себя счастливым.

Хотя радость ума и непостоянна, она представляет огром­ную ценность для практикующего. Во-первых, она пробуждает любовь к обучению, которая была свойственна нам в детстве. Именно так эта любовь, казалось бы навсегда утраченная в удушливой атмосфере соревновательного и ориентированного на достижение цели формального образования, вернулась ко мне.

И еще она дает вам подтверждение того, что медитативная практика приносит реальные плоды. Будда говорил, что его учение посвящено освобождению от страданий, — дерзкий проект, не правда ли. И вот мы начинаем понимать, что возмож­ность покончить со страданиями действительно существует. В результате у нас возникает иное отношение к практике, и наши медитации обретают совершенно новый настрой.

Недавно я смотрел документальный фильм о жизни скри- пача-виртуоза Иегуди Менухина. Я был тронут той радостью, которую он излучал, играя на скрипке. У медитирующего такая радость крепнет по мере того, как растет его способность погружаться в практику, чувствовать себя комфортно при раз­личных состояниях тела и ума, оставаться сосредоточенным, испытывая экстаз, и сохранять самообладание в пламени килес. Говорят, Будда овладел способностью бесстрастно созерцать любые обстоятельства. Обретая опору в практике дхармы, мы присоединяемся к нему.

Обучению нет конца. Даже у Будды, который освободился от страданий, оставались бесконечные возможности для совер­шенствования. Таков еще один аспект радости: она углубляется, пока мы двигаемся вперед. Мне очень нравится фрагмент из комментария японского художника Хокусая к его серии работ «Сто видов Фудзи». Хокусай относился к искусству именно так, как нам стоило бы относиться к практике дхармы: