Секреты прессы при Гобачеве и Ельцине

— Я об этом много раз думал. Но для меня способ простить себе — это что-то сделать.

— Что вы, ваш союз сделали для тех тележурналистов, кто лишился в силу убеждений возможности работать в эфире?

— Видите ли, Союз журналистов никогда не был предназначен для защиты своих членов. Ну, мы обратились с официальным протестом в защиту тележурналистов Литвы, чьи рабочие места охраняют автоматы, — и что толку? Чтобы стать действенным, союз должен быть преобразован в профсоюз, отстаивающий интересы своих членов перед работодателем. Но это, наверное, процесс нескорый. Решил попробовать другой путь — строить что-то совершенно новое рядом, чтобы оно в конце концов вытеснило старое.

— Это в вашем характере. Нынешний проект — это частное телевидение имени Сагалаева, как иронически сообщила „Рабочая трибуна“?

— И вот представьте: даже после этой заметки, после аналогичных сообщений в „Маяке“ и в телепрограмме „Утро“ меня завалили предложениями.

— А „Рабочая трибуна“ полагала, что „частная лавочка“ возмутит публику?

— Но это никого не возмутило. Даже напротив. Я понял, что в нашем обществе произошло что-то очень серьезное. Люди устали от государственной монополии, в том числе на информацию. Сегодня охотнее будут верить частному лицу, чем государству, приспосабливающему ТВ под свои интересы.

— И что, вы действительно открываете свое частное ТВ?

— Нет, конечно. Речь идет о создании первой негосударственной телекорпорации, учредителями которой будут и юридические, и физические лица. Последние, как правило, вкладывают не деньги, а интеллектуальную собственность.

— А вы будете президентом?

— Это решит собрание учредителей.

— Назовите главных держателей акций.

— Контрольного пакета не будет ни у кого. В том числе и у иностранных партнеров. На первых ролях будут московская мэрия, промышленный союз, министерст во связи… Но пока полный состав учредителей обнародовать рано.

— Тогда в чем суть новой творческой концепции?

— Это должно быть ТВ для зрителей. Поэтому каждая программа будет проверяться рейтингом. Фактически концепция разработана в просветительском проекте „ТВ — XXI век“. К нему добавлена информационная служба, которая должна стать главным компонентом вещания.

Мне хотелось бы наконец-то создать ТВ с очень высокой степенью зрительского доверия, а это возможно только в негосударственной структуре, поскольку для любого правительства — тоталитарного или демократического — естественно стремление навязывать свой образ.

— Звучит красиво. Впрочем, и все ваши прежние идеи были заманчивы…

— Знаете, у каждого из нас впереди остается шанс. Раньше я редко вспоминал о смерти. Теперь живу с мыслями о ней. И представьте, стал намного счастливее — в том смысле, что избавляюсь от ненужной суеты. Пока живешь, есть шанс. Пото му что каждый новый день завтра тоже станет твоим прошлым. Вот и все».

После кровавых январских событий в Литве 1991 года интеллигентные (порядочные) люди стали покидать ЦТ — некоторые и не по своей воле. Оставались до конца августа кравченки с решетовыми, ломакины и зорины, какучаи и др. Все профессионалы, кто берег свою честь, оказались на улице или в только что открывшейся Российской телерадиокомпании. 19 марта 1991 года «Независимая газета» половину первой полосы посвятила интервью с Т.Митковой и Д.Киселевым из Телевизионной службы новостей под следующей шапкой — «Прощайте, ночные новости! Популярным телекомментаторам ТСН Татьяне Митковой, Юрию Ростову и Дмитрию Киселеву запрещено выходить в эфир. Таким образом ликвидирована лучшая программа теленовостей на ЦТ»:

«— ТСН с самого начала была задумана как альтернативная программа новостей? Или так получилось само собой?

Т.М. — Эта идея зрела давно. Всегда витала мысль, что нужна информационная программа и по форме, и по содержанию иная, чем „Время“. Только слово „альтернативная“ тогда было не в ходу… Оно зазвучало с приходом к нам главным редактором Эдуарда Сагалаева. И только при нем эта идея смогла реализоваться.

— А отцом-основателем действительно был Александр Гурнов?