Читаем Секс и вытеснение в обществе дикарей полностью

Процесс исключения определенных установок и импульсов из отношений между отцом и ребенком и матерью и ребенком представляет большой диапазон возможностей. Систематическая организация импульсов и эмоций может осуществляться путем постепенного ослабления и ухода от определенных установок, путем драматических потрясений, организации идеалов (в различных церемониях), осмеяния и общественного мнения. Например, с помощью этих механизмов из отношения ребенка и матери постепенно исключается чувственность, и на смену нежности между отцом и ребенком часто приходят строгость и принуждение. Работа этих механизмов не может обеспечивать абсолютно одинаковые результаты во всех случаях. И многие нарушения в психике отдельного человека и общества объясняются несовершенным культурным механизмом подавления и регулирования сексуальности или насаждения власти. Мы подробно показали это на нескольких конкретных примерах в первых двух частях книги и теоретически обосновали в последней части.

Таким образом, формирование сентиментов, конфликтов и связанная с ними дезадаптация во многом зависят от того, какой социальный механизм работает в данном обществе. Главные аспекты этого механизма – регулирование детской сексуальности, табу на инцест, экзогамия, распределение власти и тип организации домашнего хозяйства. В этом, возможно, заключается основной вклад настоящего сочинения. Мы смогли показать связь между биологическими, психологическими и социологическими факторами.

Мы разработали теорию пластичности инстинктов в условиях культуры и трансформации инстинктивной реакции в культурную адаптацию. В психологическом отношении наша теория предлагает такой подход, который, отдавая должное действию социальных факторов, не признает гипотезы «группового сознания», «коллективного бессознательного», «стадного инстинкта» и подобные метафизические концепции.

В настоящей работе мы постоянно сталкиваемся с центральными проблемами психоанализа, проблемами инцеста, отцовской власти, сексуального табу и созревания инстинкта. Общие положения психоанализа по нескольким пунктам вполне согласуются с моими выводами в данном сочинении, но требуют серьезного пересмотра по другим. Даже по конкретному вопросу влияния и функции материнского права результаты, опубликованные мною ранее, и выводы этой книги не полностью расходятся с психоаналитическим учением. Материнское право, как уже отмечалось, обладает тем дополнительным преимуществом перед отцовским правом, что «расщепляет Эдипов комплекс», распределяя власть между двумя мужчинами, и вместе с тем предлагает последовательную схему инцестуального запрета, где экзогамия следует непосредственно из табу на сексуальную связь между членами одной семьи. Тем не менее мы должны были признать, что материнское право не полностью зависит от Эдипова комплекса, что это более широкое явление, обусловленное различными причинами. Я постарался дать этим причинам конкретное описание, отвечая на упреки доктора Джонса в том, что я допускаю возникновение материнского права по неизвестным социологическим и экономическим причинам. Я попытался показать, что из двух альтернативных форм счета родства материнское право может восприниматься как более функциональная. В действительности, как мы видим, дело в том, что односторонний способ счета родства принят почти во всех культурах, но у народов с низким уровнем развития культуры материнская линия обладает определенным преимуществом перед отцовской. В число этих характерных преимуществ материнского права входит способность изменять и расщеплять «комплекс».

Я должен добавить, что с точки зрения теории психоанализа сложно объяснить, почему комплекс как таковой должен нести вред. В конце концов, для психоаналитика Эдипов комплекс – источник и начало культуры, религии, закона и морали. Зачем вообще нужно от него избавляться? Зачем человечеству или «коллективному разуму» «изобретать» способ его разрушить? Однако для нас комплекс – не причина, а побочный продукт, не творческий принцип, а дезадаптация. Эта дезадаптация принимает более безобидную форму при материнском праве, чем при отцовском.

Эти выводы впервые были изложены в двух статьях, напечатанных по отдельности несколько лет назад и сейчас переиздаваемых в виде первой и второй частей этой книги. Здесь мы вновь, рассматривая общую проблему, нашли определенные подтверждения теории психоанализа, если воспринимать ее как источник вдохновения и рабочую гипотезу, а не систему догматических положений.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Время, вперед!
Время, вперед!

Слова Маяковского «Время, вперед!» лучше любых политических лозунгов характеризуют атмосферу, в которой возникала советская культурная политика. Настоящее издание стремится заявить особую предметную и методологическую перспективу изучения советской культурной истории. Советское общество рассматривается как пространство радикального проектирования и экспериментирования в области культурной политики, которая была отнюдь не однородна, часто разнонаправленна, а иногда – хаотична и противоречива. Это уникальный исторический пример государственной управленческой интервенции в область культуры.Авторы попытались оценить социальную жизнеспособность институтов, сформировавшихся в нашем обществе как благодаря, так и вопреки советской культурной политике, равно как и последствия слома и упадка некоторых из них.Книга адресована широкому кругу читателей – культурологам, социологам, политологам, историкам и всем интересующимся советской историей и советской культурой.

Валентин Петрович Катаев , Коллектив авторов

Культурология / Советская классическая проза
Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Публицистика / Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги