Секс в Средневековье

Однако даже в тех средневековых культурах, которые считали женскую неверность такой разрушительной силой для общества, у нас есть некоторые данные в пользу того, что в Западной Европе население (или по крайней мере сами женщины) иногда считало, что измена простительна. Литература не отражает социальную практику в таких вопросах, но она может показать границы того, что могут вообразить себе носители данной культуры и чему они могут посочувствовать. В нескольких лэ Марии Французской, жившей в XII веке, повествуется о женщинах, вышедших замуж за нелюбимых мужчин, которые держат их в черном теле. Например, в «Йонек» старик женится на молодой женщине и на семь лет запирает ее в башне:

И дама жила в глубокой печали,И вздыхала, и плакала, и рыдала;Она утратила свою красоту, как будто ей она безразлична.Она бы хотела, чтобыСмерть забрала ее поскорее.[138]

Со временем она заводит себе любовника. Смысл, по-видимому, таков, что если жена изменяет мужчине, который плохо обращается с ней, то она только воздает ему по заслугам. Женщины имеют право на любовь, и если они не получают ее от мужей, они получат ее в другом месте.

Был и еще один жанр литературы Высокого Средневековья, в котором женская измена зачастую оценивалась положительно: это куртуазная поэзия – термин, введенный не в Средние века, а уже в XIX веке. Этот корпус поэтических текстов связан, в частности, с трубадурами Южной Франции. Зачастую они написаны от имени мужчины более низкого социального положения и адресованы замужней женщине более высокого статуса:

Искренне, не ведая обмана,Я люблю наилучшую, наипрекраснейшую.Мое сердце стонет, мои очи рыдают,Ведь я так сильно люблю ее, и за это страдаю.Эта любовь ранит мое сердце так сладко, так нежно:Сотни раз в день я умираю от горяИ сотни раз в день воскресаю от счастья.. .Сударыня, лишь об одном молю вас:Примите меня в свои слуги,Ибо я буду служить вам как добрый господин,Какая бы плата ни ждала меня.Узрите же! Я в вашей власти, я ваша опора,Я перед вами, о благородная, нежная, любезная, беззаботная.[139]

Некоторые из таких текстов написаны женщинами и повествуют о том, как замужняя женщина заводит любовников:

Я бы хотела сжимать моего рыцаряВ своих объятиях каждую ночь, обнаженным,Ибо он был бы вне себя от счастья,Служи я ему лишь только подушкой,И рядом с ним я сияю больше,чем Бланшефлор рядом со своим Флуаром.Ему я дарю свое сердце, свою любовь,Свои помыслы, свои очи, свою жизнь.Прекрасный, покладистый, добрый друг,Когда же я буду властвовать над тобой,Лежать рядом с тобой вечеромИ тебя целовать любовно?Знай же, что я бы хотела,Чтобы ты занял место моего мужа,Если бы ты только обещал мнеИсполнять любые мои желания.[140]

Некоторые исследователи расценивали такие поэтические сюжеты буквально и утверждали, что адюльтер встречался повсеместно и общество его принимало – по крайней мере при дворах Южной Франции. Они всерьез принимали «правила любви», предложенные Андреем Капелланом в XII веке в работе De arte honesti amandi, переведенной под названием «Искусство куртуазной любви». Андрей также писал о «суде любви», на котором благородные дамы выносят решения о любовных ситуациях:

«Некоторая дама, узами достойнейшей любови связанная, вступив впоследствии в почтенное супружество, стала уклоняться от солюбовника и отказывать ему в обычных утехах. На сие недостойное поведение госпожа Эрменгарда Нарбоннская так возражает: “Не справедливо, будто последующее супружество исключает прежде бывшую любовь, разве что если женщина вовсе от любви отрекается и впредь совсем не намерена любить”»[141].