Семь эпох Анатолия Александрова

Роскошные, новые задачи! Захватывающие! Но ещё интереснее их не только теоретически продумать и просчитать, но и обосновать инженерно. А то придумает Доллежаль какую-нибудь штуковину, а ты решай потом за ним, как это будет работать в комплексе и перспективе. Нет уж, мы и сами с усами. У нас вон целый институт работает, и в нём, по-хорошему если, желательно добиться синергии теории и инженерии. А значит, все учёные должны обладать инженерным мышлением и наоборот.

Конечно, таких, как Ландау, не то что не переделаешь – Дау как раз и сам эксперимент во главу угла ставит, – но у него всё же голова теоретика. А вот молодых, что приходят из институтов, требуется сразу приучать поверять свои трепетные идеи грубыми руками. И наоборот.

Таким образом, Анатолий Петрович был верен своему принципу – не участвовать напрямую в конструировании бомбы. Но краем уха, несмотря на буквально километровый слой секретности, покрывающий работу в КБ-11 в Сарове, слышал про сложности и страсти, которые там кипели. Понятно: после того как столь щедрым образом отблагодарили создателей атомной бомбы, множеству людей хотелось видеть свои фамилии в самом верху списка награждённых за бомбу водородную. Бессребреничество, конечно, свойственно учёным, но отнюдь не всем, не всегда и вообще – ничтожному меньшинству. Поэтому за приоритеты шла тихая, но упрямая борьба.

Тем более что знаменитая идея со «слойкой» из чередующихся слоёв лёгкого дейтерия и тяжёлого урана-238 вообще-то и не совсем сахаровская, а именно на него, по словам одного из важнейших участников тех работ, Виталия Гинзбурга, записанная. Более того, эта конструкция была творческим развитием идей того же О. Лаврентьева, а также В. Адамского и Ю. Романова. Да и в итоге отказались от неё всё равно – как раз в пользу предложенного им варианта с использованием дейтерида лития вместо дейтериевой жидкости.

А.П. Завенягин.

Из открытых источников

К борьбе за приоритеты добавлялась политика. Как сказал впоследствии автору этих строк острый на язык Виталий Лазаревич Гинзбург, Андрюша Сахаров был, безусловно, талантливый юноша. Но в группу разработчиков Бомбы его включили не столько из-за уговоров Игоря Тамма, а по той причине, что в сплошной еврейский коллектив нужно было посадить хоть одного русского парня. Про борьбу с космополитизмом слыхали?

Кстати, слыхали. И даже боролись. Как раз в конце сороковых – начале пятидесятых годов директору Института физпроблем А.П. Александрову стали поступать со стороны партийных органов настоятельные рекомендации расстаться с научными сотрудниками – евреями. Команда явно исходила из Инстанции, и беспартийному руководителю сопротивляться в данном случае было достаточно опасно.

Александров и не сопротивлялся. Он просто обратился прямо к Берии. И рассказал ему, что не может уволить хороших сотрудников, руководствуясь только их национальностью. Поведал, что его отец, мировой судья в царское время, внушал ему: пренебрежительное отношение к инородцам есть позорная черта великодержавного шовинизма. И как человек, чтущий память отца, не позволит себе пренебрегать принципами. Так что он, как директор, никого увольнять за национальность не будет, а если к его сотрудникам есть конкретные претензии по делу, то их можно уволить и без его согласия.

А.Д. Сахаров.

Портал «История Росатома».

http: //www.biblioatom.ru

Берия, отвечавший за дело, а не за исполнение очередной политической кампании, заверил Анатолия Петровича, что ни к нему, ни к его сотрудникам нет никаких претензий по делу, на чём вопрос и был закрыт. И больше никогда к АП с национальным вопросом не приставали.

В.Л. Гинзбург.

Архив РАН

Ю.А. Романов.

Архив РАН

Ну а в истории с призванием Сахарова Виталий Лазаревич, конечно, был несколько пристрастен. Кстати, не в первый раз. Тезис о том, что А.Д. Сахарова специально раскручивали как витрину «русской» науки, «учитывая, кто были другие…», и что «им нужен был герой-русский» в условиях, когда «евреев хватало» [457], он высказывал не единожды. Но, во-первых, многие знавшие его отмечали, что В.Л. Гинзбург по жизни был хулиганист – в хорошем смысле, но всё же… А во-вторых, был в группе «термоядерных» теоретиков и другой русский парень – Юрий Романов, тоже ученик Тамма, который тоже думал о «слойке».

Да и Тамм, если уж копаться в национальной теме, – немецкого происхождения по отцу и русского по матери.

В-третьих, сам Гинзбург приводил в одном из интервью и такую версию: «Сахаров попал в группу из-за «квартирного вопроса»: у него была маленькая дочка, жилось ему тяжело, не было своей квартиры, и директор нашего института Сергей Иванович Вавилов попросил Тамма включить Сахарова в группу, чтобы помочь ему с жильем». [458].