Семь эпох Анатолия Александрова

«1. Поручить тт. Курчатову И.В. и Харитону Ю.Б. детально ознакомиться с материалами доклада и использовать их в своей работе.

…

Постановление о разработке РДС-6. Архив НИЦ «Курчатовский институт»

4. Поручить тт. Курчатову И.В… Алиханову А.И., Харитону Ю.Б. продумать вопрос об организации работ по конструированию заводской продукции с применением менее дефицитных материалов по принципу, высказанному в п.3 доклада т. Терлецкого «О типах первых испытанных экземпляров заводской продукции», и свои соображения представить Техническому совету». [311, с. 12]

Но удивляться тут не приходится: сам Нильс Бор в беседе с «посланным товарищем», кандидатом физико-математических наук и сотрудником отдела «С» НКВД СССР Яковом Петровичем Терлецким определённо объявил: «По существу же, я думаю, что эти сообщения не имеют под собой достаточной почвы. Что значит сверхбомба? Это или бомба большего веса, чем уже изобретенная, или бомба, изготовленная из какого-то нового вещества. Что же, первое возможно, но бессмысленно, так как, повторяю, разрушающая сила бомбы и так велика, а второе – я думаю, что нереально». [311, с. 14]

Тем не менее работа шла – ни товарищ Берия, ни выпестованные им люди никогда не выпускали из зубов полученную информацию. Поэтому дальше медленно, но верно начали складываться контуры следующего Атомного проекта – точнее, уже Термоядерного: масса людей была споро и решительно перенацелена на создание водородной бомбы. В документах ПГУ её называли «сверхбомбой».

И на заседании Спецкомитета 17 декабря 1945 года первый доклад «об использовании внутриатомной энергии лёгких элементов» для создания отечественного, более мощного, чем атомное, термоядерного оружия представил Институт химической физики. Сделал он это устами руководителя своего теоретического отдела Якова Зельдовича. На основании этого доклада было приказано вести в ИХФ дальнейшие расчётно-теоретические и «поставить экспериментальные работы по изучению возможности использования ядерной энергии лёгких элементов и, в первую очередь, по изучению условий для осуществления реакции в лёгких элементах, используя явление детонации при инициировании продуктом Z».

«Продукт Z» – это плутоний, взрыв которого должен инициировать реакцию синтеза лёгких элементов с выделением большого количества энергии. Таким образом, теоретическая концепция советской термоядерной бомбы сложилась уже тогда – к 97‐му заседанию НТС 3 ноября 1947 года. В то время как американцы пошли по пути соединения дейтерия и трития. Тупиковому, хотя, надо признать, практически и реализуемому.

Вот только для этой практической реализации им пришлось изготовить взрывное устройство размером с трёхэтажных дом и что-то около 80 тонн веса. То есть, чтобы напугать русских, надо было этот заряд загрузить на авианосец и доставить на нём к Москве.

Правда, потом американцы осознали абсурдность такого способа ведения войны с русскими и двинулись по дорожке, которая странным образом повторяла советский путь к водородной бомбе.

Макет первой отечественной термоядерной бомбы РДС-6с. Музей РФЯЦ-ВНИИЭФ (Арзамас-16). Фото автора

Вопрос о «крысе» в советском руководстве, слившей этот секрет, уже, видимо, навсегда останется открытым, но среди атомщиков нет-нет да и звучит фраза: «Американцы поделились с нами атомной бомбой, а Россия с ними – водородной».

На самом деле это не совсем справедливо: к 1948 году американцы тоже вышли на идею «атомной сверхбомбы» с детонатором пушечного типа, каковой немедленно, хоть и против своего желания поделились с советскими коллегами. И все же впервые оказались в роли догоняющих.

Однако и в России путь предстоял ещё дальний. А пока на основе доклада Зельдовича целому ряду атомных «генералов» поручено было разработать «план теоретических и экспериментальных работ, необходимых для дальнейшего изучения и решения вопроса об использовании энергии лёгких элементов». Авторитетной компании, в которой был представлен поистине «звёздный» состав – Н.Н. Семёнов, И.В. Курчатов, А.И. Алиханов, А.И. Лейпунский, Ю.Б. Харитон, И.К. Кикоин, – было предоставлено право привлекать по необходимости учёных из приведённого в том же постановлении списка. А том числе и Александрова А.П.

Работа по-настоящему закипела. Усилиями Зельдовича, Дьякова, Компанейца, Ландау и других теоретиков к 1948 году было уже понятно, чего следует добиваться и как должна выглядеть термоядерная реакция.