Семь эпох Анатолия Александрова

А люди – что ж, люди есть люди. Общие яблоки себе за пазуху – это вообще не беда. Из санчасти, правда, слушок донёсся, что стал народ к врачам обращаться по поводу живности, что завелась в одном месте. По поводу глистов, проще говоря. Вот из отдела снабжения две девицы обращались – не те же ли самые? Но это беда невеликая, лечится. И даже если кто-то в процессе их добычи ветку дерева сломает – а такое случалось, из-за чего садовник так переживал, – неприятно, но, так сказать, заранее заложенный риск.

Хуже, когда вон детей обворовывают, как это вскрылось однажды в детском саду института. Тоже вроде бы обычная история – где персонал не приворовывает в подобного рода заведениях? А тут и вовсе – заведующая всего лишь прикармливала от детских порций свою мать и сына. Но в данном случае Игорю особенно по-человечески обидно было. Ведь и сад, и ясли на его личные деньги от Сталинских премий построены, которые он выделил, не дожидаясь череды согласований. Чтобы для людей было, для сотрудников, детей их – важно ведь, чтобы дети сыты были и обихожены. Тогда и люди одной семьёю живут и трудятся. Он и позже из своих премий сюда деньги переводил. А тут в меню сыр значится, а на детских столах его нет. А дети же не понимают, они верят взрослым, а те у них сыр отнимают…

Кстати, надо будет как-нибудь заехать в эти заведения, проконтролировать, как там дела идут. А летом в лагерь пионерский заглянуть, что-то тоже неприятные слухи из «Голубого» доносились.

А вообще-то надо подумать над кандидатурой заместителя по подобным общим вопросам. Потому что академик Исаак Кикоин и членкор Михаил Миллионщиков – слишком крупные бриллианты. По сути, их уровень – не просто заместителей по научным вопросам, а руководителей полноценных научных направлений: Кикоина – физики полупроводников и электронных свойств металлов, Миллионщикова – импульсных источников энергии на основе магнитогидродинамических и термоэлектрических методов преобразования атомной энергии в электрическую и физики низкотемпературной плазмы. А кому заниматься, например, такими смешными и грустными эпизодами, когда отделы и сектора рвут друг у друга научную аппаратуру, даже не разбираясь, что это за оборудование и нужно ли оно им?

Однажды Неменов – сам Неменов! – один, можно сказать, из отцов-основателей института – пожаловался начальнику отдела снабжения, что его сектору опять не достались источники питания для фотоумножителей. Тот – да, тот ещё фрукт, собственных подчинённых исключительно «гражданами» величал, но дядька мощный, с нужной для снабженца хваткой – лишь разводил руками. Он-де всё заказанное получает, слава Средмашу, и передаёт по списку, подписанному лично Курчатовым. Но беда в том, что руководители секторов составляют заявки с запасом, по принципу «пусть будет, каши не просит». А Игорь Васильевич при его занятости не может быть в курсе, кому, чего и сколько на самом деле нужно. Вот, к примеру, некто, не будем говорить кто, отхватил себе цейсовский монохроматор, который ему при его делах абсолютно не нужен.

М.Д. Миллионщиков.

Архив НИЦ «Курчатовский институт»

А в министерстве рычат, что надо сбавить аппетиты, ибо промышленность не всесильна, а денег – не бесконечно. Вот и получается вечный дефицит.

Тогда – курчатовская школа юмора – родилась идея: от имени отдела снабжения разослать уведомление о получении нового импортного прибора, которого на самом деле не существует. И посмотреть, как его будут заказывать. Вот только название ему надо придумать позаковыристее и – это сам Неменов предложил – чтобы в основе его обязательно лежало слово «фекалии».

Сказано – сделано, и на следующий день начальник отдела снабжения известил руководителей секторов о получении трёх квантовых фекатронометров фирмы Барлоу. Курчатов, который был, естественно, поставлен в курс розыгрыша и полностью его поддержал, лично следил за тем, кто сколько приборов запрашивает. А когда заявок закономерно оказалось больше, чем фекатронометров, причём один из завсекторов запросил даже два экземпляра, Борода собрал всех заявителей и начал деловито расспрашивать, для чего им нужен этот прибор. И потом от души наслаждался вымученными выдумками-объяснениями. Особенно понравилось одно: что в фекатронометре установлены крайне дефицитные электронные лампы.

Наконец, испив чашу удовольствия до дна, Борода спросил: «И что, никто не заметил, что в названии прибора присутствует слово «фекалии»? А что это такое? Это – дерьмо! И теперь расскажите мне, зачем вам понадобились дерьмометры, да ещё квантовые? А тебе – сразу два?»

Эх, Борода, вот как же ты умел вот так управляться с людьми…

Теперь теми вопросами, которые Курчатов так походя решал с добрым юмором – впрочем, подчас и не с добрым, а нередко и вовсе не с юмором, – нужно было заниматься ему, «Анатолиусу». А в институте атмосфера… не то чтобы напряжённая, но довольно-таки заметно насторожённая. Все чувствовали, что былое единство в коллективе явно пошатнулось.