Семь эпох Анатолия Александрова

Подъехали к горкому. Тут народу было много, и нервная обстановка уже не просто угадывалась – была зримой. Плакала какая-то женщина.

В горкоме добавили к услышанному в Киеве немногое. Рассказали только, что ночью над станцией было видно зарево, которое потом опало. С утра над блоком отмечалось небольшое парение, которое продолжается и по сию пору.

Радиационный фон на улице около 300 микрорентген в секунду. Легасов подсчитал автоматически – немного больше одного рентгена в час. Опасной считается доза уже в 100 рентген. То есть четверо суток – и всё, серьёзный риск лучевой болезни. Сколько ж тогда пожарные хватанули на крыше энергоблока?

Разрушения на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС.

Из открытых источников

В любом случае людей надо немедленно убирать с улиц. И как можно скорее. Надо эвакуировать весь город! Иначе через две недели у людей начнут выпадать волосы и ногти. А дальше…

Лишь около восьми вечера смогли выехать непосредственно к станции. При виде её в автобусе наступило подавленное – словно бетонной плитой накрыло – молчание.

Картина была ужасающей. При ближнем, метров со ста, рассмотрении, с бронетранспортёра, – просто апокалиптической.

Половины энергоблока не было. Развалины, словно на войне. На месте реакторного зала – кратер. Поверхность рядом с блоком завалена обломками, рваниной изуродованных труб, рёбрами строительной арматуры. Наверху голые внутренности барабана-сепаратора. Свисают чёрные лохмотья тепловой защиты. У стен блока, как определил Сидоренко, разбросаны куски графита. Вместе с остатками труб технологических каналов, в которых ещё находились куски ТВЭЛов. Это означало, что взрыв был такой силы, что из шахты реактора повылетали графитовые блоки!

Присоединившийся к комиссии Константин Полушкин из 8‐го отдела НИКИЭТа доложил, что при взгляде сверху видно, что схема «Е» верхней защиты реактора вышла из шахты. Но легла сверху так, что теперь держится на частоколе стальных огарков труб каналов. Внизу видно красное пятно – скорее всего, продолжается горение топлива, не выброшенного из реактора. Но дыма и пара в шахте нет.

Да, понятно. Имеем взрыв реактора с выбросом радиоактивного вещества, а затем пожар с выбросом радиоактивных продуктов горения. Все четыре кода, как на ладони. Так и надо будет доложить Александрову. Пока тот его начальник.

И попросить отправить сюда людей, специалистов из института. Одному явно не справиться. Ночка предстоит ещё та – встречаться с людьми, причастными к событию, опрашивать их, изучать документацию, которую ещё надо извлечь из блока. Изучить докладные записки операторов. Если те существуют, а операторы не лежат в больнице с лучевой болезнью…

И срочно решать, что делать прямо сейчас. К чему готовиться? Главное – не будет ли цепной реакции? Как погасить этот проклятый горящий и выбрасывающий в воздух сотни кюри графит? Как вообще закрыть этот открытый и фонящий реактор?

А ещё – сразу возникло единое мнение с Мешковым и Сидоренко – имеется реальная опасность плавления и разрушения схемы «ОР». То есть нижней биологической защиты, на которой лежит – лежала – графитовая кладка и часть конструкций активной зоны. Раз топливо продолжает плавиться там, в шахте, и с огромной температурой, то оно может проплавить и бетонную плиту. А под ней – бассейн-барботёр, полный воды. Резервуар, куда сбрасываются излишки пара из системы охлаждения реактора и там конденсируются. Если туда обрушатся расплавленные остатки реактора вместе с раскалённой активной зоной, последствия парового взрыва с выбросом огромного количества радиоактивного материала станут катастрофой для половины континента.

Что с этим делать? Может, как-то жидким азотом стенки поливать? Или слить воду? А как? Это ж кому-то надо лезть под плавящийся реактор. На верную смерть… Значит, всё же жидкий азот? А как?

Ладно, приедут от Александрова специалисты, пусть они разбираются, дают рекомендации. А пока нет важнее задачи, чем остановить выброс радиации.

Потом придёт черёд думать над дальнейшими задачами. Только бы не дожди… Вода, пропитанная радиацией, потечёт в Припять, а из неё – в Днепр. А там – Киев, третий город СССР по численности населения.

А как изолировать воду, что служила теплоносителем, чтобы не попала в воды грунтовые?

Но всё же первым делом – эвакуировать людей из Припяти. Немедленно! Щербина, кажется, это и сам понимает. Надо помочь ему настоять на этом решении перед партийным руководством в Киеве. И в Москве.

Господи, голова кругом!

Но растерянности он, Валерий Легасов, не поддастся. Он спасёт людей! И он станет ведущим, если не единственным в мире авторитетом по ликвидации крупных радиоактивных аварий. Его имя навсегда останется в мировой науке и даже в мировой истории…

Глава 6 Соедините меня с Припятью