Семь эпох Анатолия Александрова

«Однажды, в 1936 году, академик А.Ф. Иоффе с четырьмя важными моряками зашёл в нашу лабораторию. Среди моряков был И.С. Исаков, командующий Балтийским флотом, начальник НИМТИ А.Е. Брыкин, других мы не знали.

И.С. Исаков сказал нам, что Советский Союз принял решение возродить могущественный Военно-Морской Флот, включая крейсера и линейные корабли. Он рассказал о предполагаемом техническом уровне линкора «Советский Союз», крейсеров «Максим Горький» и «Киров» и сказал, что предполагаемое главное оружие, которое может быть противопоставлено этому флоту, – магнитные мины и торпеды.

Была поставлена задача в течение 5 лет (это был примерный срок строительства линкора) мы должны были разработать систему защиты кораблей, в частности «Советского Союза», от магнитных мин и торпед. К этому сроку система должна была пройти испытания на других кораблях». [1, с. 67]

Вопрос, почему моряки обратились именно в ЛФТИ, не стоял. Институт уже выполнил одно задание флота, и выполнил блестяще.

Речь идёт о заказе 1933 года, по которому физики должны были разработать эффективный резак, который позволял бы подводным лодкам разрезать противолодочные сети. Ими, как правило, окружались акватории военно-морских баз. Во время Первой мировой войны немцы довольно нахально курсировали на своих подводных лодках возле главной военно-морской базы Великобритании в Скапа-Флоу, чем вынудили английский флот рассеяться по нескольким более мелким гаваням. Впрочем, англичане тоже достаточно эффективно блокировали немецкие порты.

Противолодочные сети изготавливались из стальных тросов, ставились на притопленных поплавках, так что шанс для подлодки влететь в такую ловушку был достаточно большим. Соответственно, делегация моряков в ЛФТИ ставила вопрос о создании некоего способа проходить подобные заграждения. Из каковых способов самым перспективным представлялось оснащение субмарины каким-либо устройством, что разрезало бы стальной трос при помощи электрической дуги. Тем более что техническую возможность сделать это советским специалистам продемонстрировал некий немецкий изобретатель. Техническим секретом он не поделился, но продемонстрировал оплавленные концы троса и сам аппарат. Вот только деньги запросил немыслимые, отчего переговоры с ним был закончены.

Академик Иоффе поручил работать с моряками Анатолию Александрову, пользуясь этими косвенными данными. Тот в свою очередь подошёл к делу своим уже «фирменным», ломоносовским способом: в большой ванне для воды разместил электромагнит с подвижным железным сердечником, установил на изолированной колодке угольный электрод и поставил второй электрод напротив первого. Теоретически выходило, что стальной трос, попав между электродами, замыкал их, отчего создавалась электрическая дуга, разрезавшая металл.

Дальше начались эксперименты – с параллельным изобретением приборов, которые показывали бы детали процесса, изменения токов и так далее. Сам Александров позднее называл эти работы по принципу «голь на выдумки хитра» (ведь даже осциллографов в ЛФТИ тогда не было) «забавными». Но результат был впечатляющим: очень скоро совместно с конструкторами Минно-торпедного института была разработана вся техническая документация на создание серийного устройства для разрезания подводных противолодочных сетей. Очень скоро – это значит… за 10 дней!

Уже летом 1934 года в Севастополе начались корабельные испытания устройства, получившего наименование СОМ. Вскоре оно было принято на вооружение.

Вот такая получилась сугубо прикладная наука – фирменная особенность ЛФТИ. К ней и прибегли снова моряки, когда задумались о противодействии неконтактным магнитным минам.

Но с моряками понятно: они заказчики. А вот Александров понимал: времена были сталинские. По его же словам, «взяться за работу такого значения, а потом её провалить – значило остаться без голов». [191, с. 9]