Семь эпох Анатолия Александрова

По системе Народного комиссариата судостроительной промышленности прошло указание на монтаж на судах и кораблях размагничивающих обмоток, всем флотам был отдан приказ создать бригады для той же цели. Заводы «Севкабель» и «Москабель» мобилизовали на изготовление необходимого количества кабеля. В разных военно-морских базах оборудовались станции размагничивания, устраивались специальные магнитные испытательные полигоны. Была налажена система обучения флотских специалистов методам измерения магнитных полей кораблей, расчётам ампер-витков обмоток системы защиты.

Словом, гром грянул – и за три месяца было сделано то, с чем тянули три года. Исходя из этих обстоятельств, группе Александрова нужно было очень торопиться с оборудованием оставшихся кораблей «системами ЛФТИ». Да, но вот только навёрстывать упущенное пришлось под огнём. Для Анатолия Александрова и сотрудников ЛФТИ – в прямом смысле.

Уже 28 июня временные размагничивающие обмотки были за ночь проложены и закреплены вдоль бортов второго крейсера из состава лёгких сил Балтийского флота – «Киров». И тот благополучно прошёл из Рижского залива в Финский через те самые немецкие минные поля, где до того подорвался неразмагниченный «Максим Горький».

А вот самого Анатолия Петровича начальник и учитель Абрам Фёдорович Иоффе на день выдернул из войны. Несмотря на всю неожиданность и, что называется, форс-мажор первых дней немецкого нападения, он не забыл потребовать от своего любимца вырваться в Ленинград на защиту докторской диссертации. Отговорки нехваткой времени не помогли – Иоффе действовал через командующего флотом вице-адмирала В.Ф. Трибуца. Так и сказал: война – надолго, защититься всегда будет некогда, потому надо сделать это прямо сейчас.

В общем, это был приказ, и 27 июня 1941 года кандидат наук Анатолий Александров защищает свою докторскую диссертацию «Релаксация в полимерах». Тема – построение обобщающей качественной физической картины общих механических свойств высокомолекулярных веществ, которая давала бы «возможность не только понимать поведение полимеров, но позволяла бы направлять производственные процессы, усовершенствовать технологию и изменять свойства веществ в нужную сторону». [194]

Уже наутро следующего дня новоиспечённый доктор наук выехал обратно в Таллин. И там застал типичную ситуацию 1941 года. На оставленного за старшего Вадима Регеля наскакивал какой-то флотский комиссар в компании с особистами из НКГБ. Наскоки были идиотские: дескать, здесь враги народа не размагничивают, а намагничивают корабль! Доказательством этого служила… картинка из школьного учебника с рисунком магнитной стрелки над проводом с током. Причём нарисовано было неправильно: стрелка смотрела в противоположную сторону.

А тут к тому же и фамилия немецкая, и отчество подозрительное – Робертович. Ну да, ведь германские диверсанты перед заброской в русский тыл непременно собственные фамилии в документах указывают. Чтобы, если что, не ошиблись доблестные ребята с синими петлицами…

Глупо, но не смешно по тем временам. С началом войны появилась масса деятелей, лучше всех знавших, как воевать, как защищать Родину, как охранять порядок в тылу от немецких диверсантов и вредителей. Немало народу было расстреляно в первые месяцы войны подобными знатоками по подобным подозрениям. И когда на «знатоках» красовались фуражки с синими околышами, на шутки уже никого не тянуло.

Пришлось долго доказывать и показывать, что магнитный момент корабля на деле уменьшался, а не увеличивался. От Регеля отстали, но и извинений никто не услышал…

Сам же Александров в конце июня из Таллина вместе с вырванным из лап чересчур бдительного, но малограмотного чекиста Вадимом Регелем на линкоре «Октябрьская революция» возвращается в Кронштадт. На линкоре тоже успели поставить противомагнитную «времянку», так что переход прошёл благополучно, но в Кронштадте пережили бомбёжку.

И тут же – новая командировка: