Семья Зитаров. Том 2

Несколько раз ездил Эрнест в волостной суд и в Ригу. Наконец, все было в порядке — усадьба принадлежала ему, и он мог взять в банке первую ссуду. Эрнест не замедлил это сделать. Но две тысячи латов оказались слишком незначительной суммой: Эльза хотела получить за причитающуюся ей часть усадьбы наличными теперь же (нужно готовить приданое), опекунов тоже следовало угостить, необходимо было купить лошадь, достать семян на весну, да и сам он не мог питаться одним воздухом. Эрнест искал новые кредиты. В таких трудах совсем не оставалось времени, чтобы заняться хозяйством, и здесь Криша как будто сам бог послал: пока хозяин поил опекунов и искал кредиторов, старый батрак трудился один — ремонтировал сельскохозяйственные орудия, чинил крыши, возил со взморья песок и заготовлял новые столбы для изгороди. Всякий видел, что в Зитарах что-то делается — молодой хозяин серьезно взялся за дело. Что из того, что сам он ни к чему не приложил руки и все делал старый Криш? За это ведь он разрешал ему жить в своем доме, давал приют, дрова и иногда кормил.

— Мы усердно работаем, — говорил Эрнест, — у меня теперь работник и лошадь. — В некоторые окна он вставил стекла. В большой комнате стоял буфет без посуды и пустой платяной шкаф; дубовый стол выглядел неплохо и без скатерти. А спал молодой хозяин в родительской кровати — Эльзе он ее не отдал. Кто-то из соседей подарил Эрнесту молодого кота; и мыши больше не пищали в комнатах, а крысы перестали грызть сапоги. Все налаживалось. Эрнест пополнел, и впервые в доме Зитаров появились долги.

Иногда в Зитары заворачивал Кланьгис. Он никогда не приходил с пустыми руками: бутылка вина, конфеты, плитка шоколада или пачка печенья. И всегда — хорошее настроение. Однажды вечером, когда он опять сидел в комнате Эльзы на втором этаже, у них произошел решающий разговор.

— Скоро пасха, — заговорил Кланьгис.

— Да, приближается весна, — ответила Эльза.

— Пожалуй, пора бы и насчет хозяйки подумать.

— Да, пора. Если протянуть до Юрьева дня, можно и без всего остаться.

— Вот поэтому я и хочу вовремя договориться.

— Хорошая мысль.

— Пойти-то пойдет любая, но не всякую я возьму.

— Конечно. Такой шаг надо как следует обдумать.

— Я уже обдумал. И давно — еще с самого рождества. Вот только не знаю, есть ли у нее какое-либо мнение на этот счет.

— Может быть, и есть.

— Ах так? — Кланьгис сразу же подсел поближе к Эльзе. — Интересно, что же она скажет?

— Она думает так: если делать что-нибудь на пасху — а это самое подходящее время, — то надо бы уже теперь ехать к пастору насчет оглашения. Пока три раза огласят и приготовятся к свадьбе…

— Совершенно верно. Эти церемонии отнимают много времени.

Немного погодя пригласили наверх Эрнеста. Бутылка вина была уже откупорена и шоколадные конфеты насыпаны на тарелку. Эльза обратилась к брату:

— Видишь ли, Эрнест, ты теперь у нас в семье старший, считаешься как бы главой семьи.

— Так оно выходит, — этот балбес принял все всерьез и сразу же важно надулся.

— А так как мы с господином Кланьгисом решили пожениться, то хотели сначала поговорить с тобой. Как ты на это смотришь?

Глава семейства и хозяин Зитаров теперь только осознал, какой важной персоной он сделался. Патриарх, отец и мать семейства Зитаров — к нему обращаются за советом! Но молодые оказали ему должное почтение, и он возражений не имел.

— Если вы все как следует взвесили, о чем же тут говорить. Женитесь, я вам не помеха. Но посаженым отцом я не смогу быть, потому что сам еще не женат.

После этого они выпили и поцеловались. Эрнест, правда, рассчитывал, что молодые поцелуют ему руку — все-таки он им теперь вместо отца и старший по положению, — но ему пришлось разочароваться, этой чести его не удостоили. Да и как бы оно выглядело, если б Кланьгис, пожилой человек, сделал это. Эрнест поставил только одно условие: чтобы из семьи корчмаря Мартына никого на свадьбе не было.

— Я так хочу, так тому и быть…

Они расстались в добром согласии и мире. И казалось, что ничто больше не нарушит семейной гармонии, не внесет тревог и забот в дом, где царит порядок и разум. Но не тут-то было.

В конце зимы, наполовину забытый и никем не ожидаемый, вернулся в отцовский дом Карл Зитар.

2

Что искал он здесь? Какое счастье надеялся найти в старом семейном гнезде? Может быть, его влекли сюда воспоминания детства? Словно нелепый кошмар, прошли последние месяцы жизни Карла. Несколько недель его терзали и допрашивали в карантине в Резекне. Синяки и ссадины на теле Карла служили доказательством усердных трудов чиновников охранки. В январе его перевели в Ригу и посадили в тюрьму. Опять допросы, угрозы, коварные обещания, и опять синяки и ссадины на теле.