Семья Зитаров. Том 2

Мартын Зитар, как и полагается верному айзсаргу, не написал поручительства. Неизвестно, чем все это кончилось бы, — возможно, Карла отослали бы обратно в Советскую Россию, — если бы им не заинтересовались два товарища военных лет, с которыми он вместе сражался на Острове смерти и у Пулеметной горки. Они теперь служили в латвийской армии и командовали один батальоном, другой ротой. Их совместное поручительство освободило к концу зимы Карла Зитара из заключения. Скомпрометированный, политически неблагонадежный для существующей власти, без всяких перспектив найти работу в государственных учреждениях и органах самоуправления — таким он возвратился домой и уже после первых минут свидания убедился, что и здесь его появление не вызвало особого восторга.

У Эрнеста на душе стало совсем неспокойно: кто его знает, что у этого Карла на уме? Не претендует ли он на свою долю и не начнет ли оспаривать права брата на усадьбу?

— Да, такие, значит, дела, — сказал Эрнест Карлу. — Контракт теперь находится у меня. Как старший сын, я не имел права отказаться — ведь кому-нибудь надо брать на себя эту обузу.

— А ты этого не хотел? — спросил Карл.

— Разве там спрашивали, чего ты хочешь. Становись и действуй, а то найдем другого.

— Значит, ты оказался как бы жертвой, — усмехнулся Карл.

— Но ведь кому-то нужно быть хозяином, — нахмурился Эрнест.

— Какой из тебя хозяин. Козел в огороде.

— Ты же видел, сколько я успел за короткий срок здесь сделать. Через год ты не узнаешь Зитары.

— Если только Кришу не надоест батрачить на тебя.

— Ну, что вы спорите, — вмешалась в разговор Эльза. — Мне тоже полагалась бы часть дома, но я сознаю, что всем здесь нет места.

— Понятно, — произнес Карл и отвернулся. Лицо его искривила горькая усмешка.

— Ну, какой-нибудь угол я б тебе мог выделить, — продолжал Эрнест. — Но я считал, что ты захочешь устроиться самостоятельно. Ты ведь воевал и можешь потребовать надела земли.

— Карлу дадут землю, — заметила Эльза. — А если он останется в отцовском доме, то все потеряет. Нам-то, остальным, не на что надеяться. А если Карл еще получит какой-нибудь центр имения [22], Эрнест со своими Зитарами и близко к нему не подходи.

— Ты будешь глупцом, если упустишь такую добычу, — с жаром ухватился Эрнест. — Что у нас здесь — каких-нибудь сто пурвиет. А центр имения… Большие постройки, громадный фруктовый сад, может быть, еще и озеро или река.

— О, могут наделить еще и баронским дворцом! — восхищалась Эльза. Как офицер стрелков, ты можешь на это рассчитывать. У тебя нет знакомых в землеустроительной комиссии? Там как будто работают несколько бывших офицеров.

— Может, попросишь прирезать немного земли и к Зитарам? — высказал предположение Эрнест. — При случае закинь словечко за меня. Я слышал от Лиелнора, что скоро начнут делить помещичьи поля. Мне бы не помешало еще пурвиет тридцать.

«С хорьками нечего толковать», — подумал Карл.

— Не думаешь ли ты, Эрнест, что мне следует тебе приплатить за то, что ты разрешаешь мне отказаться от своей доли? — посмеялся он. — Сколько бы ты хотел за это?

— Ну, чего ты смеешься, — недовольно произнес Эрнест. — Земледельца из тебя все равно не получится. Кто раз попробовал легкой жизни, тот уж больше не возьмется за тяжелый труд.

— Ты точно охарактеризовал себя, — улыбнулся Карл и поднялся. — Посмотрим, кто из нас будет земледельцем, а кто легкой жизнью станет жить. Раньше здесь, на побережье, не было ни одного шута, теперь один появился.

— Как ты смеешь разговарить так со старшим братом! — вспыхнул Эрнест. — Вы мне все обязаны подчиняться.

— Ах ты, шут гороховый, — засмеялся Карл. — Ты лучше смотри, как бы над тобой не назначили опекунов. Помнишь народную сказку: у отца было три сына, двое умных, третий… Выходит, что третьим являешься ты.

Карл переночевал у Криша в людской. Долго беседовал он со старым батраком, расспросил обо всем и дал ему несколько полезных советов по хозяйству. Карлу не было места в старом семейном гнезде. Но, уходя отсюда, он все же испытывал желание, чтобы оно сохранилось и не развалилось совсем.

— Попробуй втолковать Эрнесту что следует, — просил он Криша. — А. если он начнет артачиться, иди к Лиелнору и попроси, чтобы он его обуздал. Ума у него не больше, чем у ребенка, а испорчен он, как четверо взрослых.

На следующий день, навестив по пути корчмаря Зитара и выслушав печальное повествование Мартына о жестокости Эрнеста в вопросе с мебелью, Карл уехал. Пришло время вить самому свое гнездо. Школьные годы потеряны, от инженерства нужно отказаться навсегда. Младшим Зитарам приходилось начинать с того же, с чего начинали старшие: с мотыги и раскорчевки пней. Судьба поколений повторялась.

3