Сепарация: руководство для родителей

«Мы обнаружили, что наш сын употребляет наркотики и алкоголь, когда ему было пятнадцать лет. Мы были в шоке. Наш сын рос в безмерно любящей христианской семье, где его ежедневно поддерживали, но при этом учили уважению и дисциплине. Мы не могли понять, почему он решил пойти по пути настолько разрушительному для него и противоположному нашему образу жизни и убеждениям. За следующие двенадцать лет мы пережили все возможные эмоции. Нашего сына, казалось, так и влекло к темной грани, и когда наркотики взяли его в плен, он не смог из него вырваться. Мы изо всех сил старались не потакать ему. Бывали моменты, когда мы вешали трубку или уходили прочь. Это порочный круг, когда твой взрослый ребенок находится на волосок от смерти. Любое разочарование могло воплотить этот самый большой страх в реальность, поэтому мы изо всех сил старались удерживать эмоции и реальность в равновесии. Однако, когда дошло до того, что он стал грозиться „со всем покончить“, нам пришлось препоручить его Господу и уйти. Мы не могли позволить нестабильности нашего любимого сына довести нас до финансового краха – в эмоциональном и психическом плане мы уже были банкротами. Нам, родителям, так хочется, чтобы наши дети были „нормальными“ по стандартам общества, что мы попадаемся в западню своей всепоглощающей любви и мечтаний, молясь о том, чтобы случилось чудо, надеясь, что их разбитые сердца в один прекрасный день станут целыми».

Сердца Стива и Линн уже никогда не станут целыми, потому что передозировка наркотиков оборвала жизнь их сына в возрасте двадцати семи лет.

Утрата жизни – самое болезненное из последствий.

То же самое произошло с Марджори. Родители отказались давать ей деньги, истощив большую часть своих сбережений. Столкнувшись с финансовым крахом из-за собственного пристрастия к азартным играм, эта разведенная мать двоих детей заехала в брошенный гараж, прикрепила один конец садового шланга к выхлопной трубе машины и просунула другой его конец в щель приоткрытого окошка. Ее безжизненное тело обнаружили только неделю спустя.

Каждый раз, когда поздней ночью звонит телефон или раздается неожиданный стук в дверь, я боюсь, что на этот раз мне придется опознавать тело моего сына в морге. Я столько раз переживала этот чудовищный сон наяву, что мое сердце утратило чувствительность.

Мир в своем лучшем воплощении – это удивительное место, полное возможностей и чудес, а в худшем – место страшное, кипящее злом и отчаянием. Последствия неудачных решений могут варьироваться от потери работы до потери жизни, и, Господи, помоги нам, родителям, когда мы принимаем ответственность за негативные решения, принятые нашими взрослыми детьми.

Помоги нам Господь.

Потому что это не наша вина, если наш взрослый ребенок не проснулся вовремя, чтобы поехать на работу, и теперь его увольняют, и поэтому он не получает зарплату, и поэтому не может платить алименты, и из-за этого его арестовывают. Это не наша вина, если у него нет чистой одежды, чтобы надеть на собеседование, или недостаточно бензина в баке, чтобы доехать до работы. Это не наша вина, если его сотовый телефон отключен за неуплату, или его за ту же неуплату выселяют из квартиры. Это не наша вина, если он проваливает экзамен, потому что вместо того, чтобы сидеть дома и заниматься, отправился на гулянку. Это не наша вина, если он говорит «да» мелкому наркодилеру, который протягивает ему грязную иглу, или садится за руль автомобиля пьяным и в итоге сбивает невинного прохожего. Это не наша вина, если его ловят на противозаконной деятельности, и он попадает за решетку, и не наша вина, если он видит в самоубийстве единственный выход из западни, которая держит его в плену.

Список «это не наша вина, если…» можно продолжить на много-много страниц. Однако если мы останемся в жизни наших взрослых детей в качестве вечной страховки, ограждая их от последствий их же решений, то, вероятно, часть вины за происходящее все же ляжет на наши плечи.

Пора нашим взрослым детям начать принимать последствия их действий – какими бы они ни были. Мы должны перестать работать их страховкой. Писательница Ребекка Монтгомери пишет в своем ответе на мою анкету:

«Трудно позволить нашим взрослым детям принимать ответственность за их решения, потому что в родительской голове постоянно маячит картинка: вот раздается звонок, и нас просят приехать в морг на опознание тела нашего ребенка. А потом еще один неотступный призрак – наш взрослый ребенок в тюрьме или в полицейском участке, изнасилованный или избитый злобным социопатом. Однако мы не должны пытать себя сомнениями и буйными фантазиями. Божьи люди – люди надежды, потому что мы можем вознести наши тревоги Богу в молитве, и, делая это, мы знаем, что Он здесь, с нами, ждущими, что наш ребенок будет исцелен и станет здоровым. Если кто и способен понять страдающее родительское сердце, так это Бог Отец, имеющий множество непослушных отпрысков – одним из которых может быть наш ребенок».