В конце 1805 года на Балканах появился новый политический игрок — по условиям Пресбургского мирного договора, заключенного 26 декабря 1805 года после разгрома австрийских и русских войск в Аустерлицкой битве[168], Австрия, помимо прочего, уступила Наполеону Далмацию. Наполеоновская экспансия вызвала сильное беспокойство в Петербурге, где готовились к новой войне с Османской империей. Стойкость сербов, начавшаяся война с Россией[169], а также неблагоприятное положение на окраинах империи в целом вынудили султана Селима III ратифицировать в январе 1807 года заключенный с повстанцами договор, получивший название Ичкова мира — по имени представителя сербов Петра Ичко. По условиям Иичкова мира множество прежних налогов заменялись единой данью, собираемой сербскими властями, туркам разрешалось жить только в городах, сербы сами выбирали себе правителей и сами охраняли свои границы. В принципе это было то, чего изначально хотели сербы, но их собственные успехи (вплоть до взятия Белграда в декабре 1806 года) и начало очередной русско-турецкой войны побуждали не останавливаться на достигнутом, а добиваться полного освобождения от ига.
В июне 1807 года тысячный русский корпус присоединился к сербам, осаждавшим крепость Неготин. 10 июля 1807 года повстанцы заключили союз с Российской империей, по которому они получали оружие, военных советников и медицинскую помощь. Однако в то же самое время Россия была вынуждена заключить с Францией Тильзитский мир, по которому должна была прекратить военные действия на Балканах. Следствием Тильзитского мира стало Слободзейское перемирие, заключенное 2 августа 1807 года между Российской и Османской империями. Разумеется, у императора Александра I не было намерений предавать сербов — он просто старался выиграть время для того, чтобы должным образом подготовиться к войне с Наполеоном, но с точки зрения сербов действия России выглядели как предательство. Народным возмущением не замедлили воспользоваться Стамбул и Вена, настраивавшие сербов против русских. Австрия склонялась к тому, чтобы действовать на Балканах в союзе с Францией, надеясь на то, что рано или поздно Наполеон начнет войну с Османской империей, что привело к прекращению поддержки сербских повстанцев.
В середине 1808 года султаном стал Махмуд II, который разительно отличался от своего старшего брата Мустафы IV, сменившего Селима III в конце мая 1807 года. Вот наглядный пример, позволяющий судить о характере султана Махмуда: когда в 1826 году янычары, недовольные тем, что султан создает новую армию, подняли очередной бунт, Махмуд силой загнал их в казармы, которые затем подверглись пушечному обстрелу. Янычары сдались, но это не спасло многих из них от казни, а янычарский корпус от роспуска.
Вдобавок ко всему среди повстанческих лидеров не было согласия. Амбиции Карагеоргия многим были не по душе. Сначала восстание управлялось коллегиально, но в декабре 1808 года Карагеоргий добился того, чтобы Скупщина (Национальное Собрание) объявила его верховным правителем с правом передачи власти по наследству. Это несколько укрепило позиции Карагеоргия, пошатнувшиеся вследствие того, что он был сторонником разрыва Ичкова мира и продолжения восстания.
В марте 1809 года русские войска возобновили боевые действия против турок, что вызвало усиление активности повстанцев, которые к тому времени успели понять, что кроме России им надеяться не на кого. Военные успехи России привели к заключению Бухарестского мирного договора (16 мая 1812 года), по которому султан обязывался предоставить Белградскому пашалыку автономный статус и объявить амнистию сербским повстанцам. Можно сказать, что третий этап Первого восстания закончился тем же, с чего и начался, — автономией, обещанной по Ичкову миру.
Бухарестский договор стал первым международным соглашением, в котором были упомянуты сербы и их автономные права. По содержанию он был благоприятным для сербов, которым в тот момент нельзя было рассчитывать на большее, но сложная международная ситуация, в первую очередь то, что Россия вела тяжелую войну с Наполеоном, позволила султану Махмуду II предпринять в июле 1813 года наступление, которое закончилось разгромом повстанческих сил к концу сентября. Так закончился четвертый, самый мрачный этап восстания. Дальше все было предсказуемо — террор в отношении сербского населения вызвал новый массовый исход. Налоги увеличились, принудительные работы стали обыденным делом. Сербам всячески давали понять, что они — рабы султана. Помощи ждать было неоткуда, оставалось надеяться только на себя.
Второе сербское восстание