Сербия. Полная история страны

Милош показал себя мастером неожиданных ходов. Когда к Белградскому пашалыку подошли войска румелийского визиря Марашли Али-паши и боснийского Хуршида-паши, противостоять которым повстанцы не могли, Милош вместе с несколькими старейшинами прибыл в лагерь Хуршида-паши и сумел убедить его в том, что сербы выступили против произвола белградского визиря, а не против султана. Позже он сделал то же самое при встрече с Марашли Али-пашой, который впоследствии сменил Сулеймана-пашу в Белграде. Дар убеждения (и, разумеется, подкуп) помогли Милошу спасти положение, но можно только представить, чего ему стоили визиты во вражеские лагеря. Нельзя же было исключить того, что Али-паша или Хуршид-паша могли захотеть отправить султану голову мятежного сербского князя в качестве подарка, подобно тому как сам Обренович отправил султану в подарок голову Карагеоргия.

Обренович предпочитал расправляться с конкурентами чужими руками, так было спокойнее. Мог обвинить в присвоении общественных средств и отдать на суд визиря, мог подослать убийц, как это случилось с Карагеоргием, или подвести под казнь по обвинению в подстрекательстве к бунту. Как говорится, было бы желание, а способ всегда найдется. К слову сказать, что убийство Карагеоргия Милош оправдывал заботой о благе сербского народа, который сильно бы пострадал в случае поднятия Карагеоргием нового восстания. Многие сербы приняли это объяснение, и в ноябре 1817 года на собрании старейшин Милош Обренович был провозглашен наследственным князем Сербии.

С одной стороны, Обренович показал себя мудрым и предусмотрительным правителем, а с другой — алчным, тщеславным и мстительным человеком. Он наделил себя и своих родственников огромными земельными владениями, получил откуп на сбор таможенных пошлин и ряда налогов, взял в свои руки все выгодные промыслы (например, торговлю строительным лесом) и вообще вел себя как султан, для которого не существует правил, кроме его собственной воли. В результате, при всех позитивных изменениях, о которых будет сказано ниже, положение сербского народа в правление Милоша Обреновича было таким же тяжелым, что и прежде. Причем от княжеского произвола страдал не только простой народ, но и торговцы с фабрикантами, и местные кнезы, вынужденные согласовывать с Милошем любое свое действие. Ближайшее окружение князя тоже было недовольно его деспотическим самодурством — он наказывал без вины, обращался с приближенными как с рабами и часто занимался рукоприкладством, что в просвещенном XIX веке выглядело недостойным. Дошло до того, что от произвола пришлось спасаться младшему брату Милоша Ефрему, который бежал в Австрию. Туда же пришлось уехать и Вуку Караджичу, прослужившему в Сербии чиновником с 1829 по 1831 год. Из Австрии он написал Обреновичу обстоятельное письмо, обличающее все недостатки его правления и содержащее рекомендации по их устранению. Спасение положения, по Караджичу, следовало начинать с принятия конституции, установления четких законов и создания дееспособного правительства.

Милош Обренович. Портрет работы Морица Даффингера. 1848

Милош Обренович с годами утратил способность правильно оценивать ситуацию. Будучи уверенным в своем могуществе, он не предпринял каких-либо нововведений, ограничивающих его власть. К принятию конституции («Сретенского устава») Обреновича вынудило восстание 1835 года, поднятое старейшиной Милетой Радойковичем. Радойкович и несколько других старейшин обманули присоединившихся к ним людей, сказав, будто они собираются защищать границы от турок по приказу Милоша. Но тем не менее эта затея имела успех. Когда восставшие явились в столичный Крагуевац, Милош пообещал им созвать народное собрание (скупщину). На собрании был принят Устав, который просуществовал около шести недель и был отменен под совокупным давлением Стамбула, Петербурга и Вены, поскольку Сербия, как вассальное государство, не имела права издавать конституцию, этот жест был равнозначен провозглашению политической самостоятельности княжества. Скорее всего, Милош это понимал и потому так легко пошел на принятие акта, ограничивающего его права.

Султан Махмуд II решил перехватить важную инициативу и в декабре 1838 года прислал Милошу хатт-и-шериф, который тот назвал Турецким уставом. Этот Устав был турецким, то есть выгодным султану, но он, в частности, защищал права сербского населения, констатируя, что каждый серб является полновластным хозяином своего имущества и волен продать или оставить его кому-либо по завещанию и что конфискация имущества не может быть наказанием за какое-либо преступление. Заодно упразднялся уже отмененный кулук и провозглашалось, что в Сербии никогда больше не может быть введен отмененный «сипахскиий» режим землепользования.