Серебряные трубы

Но переговоры с начальником пожарной команды разочаровали меня. Он объяснил: вода в пруду илистая, грязная, откачивать ее пожарными насосами нельзя.

— Если пожар случится в это время, — беды не оберешься, — сказал он. — К тому же, команда у нас невелика и выделить некого.

Пришлось отказаться и от этого способа.

«Что делать? — мучительно думал я. — Что предпринять? Не бросать же того, что начал?»

И я опять пришел к секретарю партийной организации музея.

Он встретил меня дружелюбно.

— Главное, не отчаиваться! — сказал, приглаживая свои седые волосы, полковник. — Чем лучше запрятана вещь, тем сложнее ее отыскать. Значит, больше фантазии, упорства, труда! — успокаивал он меня.

Вместе с ним мы еще раз проверили, как идут поиски.

Прищурив глаза, полковник подзадорил меня.

— Чернобородого-то нашел? Найдешь и шпагу!

Через несколько дней я явился в штаб одного полка и, сидя в кабинете заместителя командира, рассказывал группе офицеров историю шпаги Суворова.

Офицеры внимательно выслушали меня. Судьба боевой шпаги славного полководца заинтересовала их.

Ободренный их отношением, я сказал:

— Позвольте мне выступить перед солдатами и просить их помочь в поисках шпаги.

— Поддержим, товарищи? — обратился к группе офицеров заместитель командира полка.

— Как не поддержать! — воскликнул молодой майор. — Ведь мы — гвардейцы, товарищ подполковник.

Подполковник, как бы подводя итог короткому совещанию, закончил:

— Ясно, товарищи! — и, повернувшись ко мне, сказал: — Теперь всё зависит от вас. Выступайте!

Дня через три я пришел в клуб пехотного полка. Помещение заполнили солдаты и офицеры. Много желающих попасть на беседу о Суворове толпилось у входа и не могло войти — не хватало мест.

Подполковник предложил перенести мое сообщение на открытый воздух.

Спустя несколько минут я стоял на небольшом помосте в углу полкового двора.

Прямо передо мною за рядами деревянных скамеек, на которых сидело несколько сот солдат и офицеров, висел большой плакат:

СЛАВА СУВОРОВУ — ВЕЛИКОМУ РУССКОМУ ПОЛКОВОДЦУ!

На беседу о Суворове пришли все свободные от нарядов.

— Товарищи! — начал я с необычным волнением. — Суворов — народный полководец. «Семьдесят лет жизни, пятьдесят долгих лет непрерывной службы в войсках, шесть крупнейших войн, двадцать больших походов, бесчисленные схватки и сражения — вот его биография». Так о нем пишут историки.

«Я баталий не проигрывал», — гордо говорил о себе Суворов и, бесспорно, имел право на эти слова. За свою почти полувековую службу родной стране он в кровопролитных сражениях взял шестьсот девять вражеских знамен и не отдал ни одного своего.

Суворов, как никто другой из старых русских военачальников, кроме, пожалуй, его любимых учеников и соратников, — молодого, горячего в боях Петра Багратиона и мудрого Михаила Кутузова, изгнавшего в 1812 году из пределов России многочисленную армию французов, — всей своей жизнью заслужил, чтобы о нем говорили в веках: гордость и слава русской армии и русского народа.

Я остановился и взглянул по сторонам.

Множество глаз смотрело на меня в упор. Какие пытливые, требовательные взгляды!

«Как-то примут мое выступление?» — думал я с тревогой.

— Товарищи, — говорил я, — мне пришлось недавно проехать по суворовским местам, по селам: Кончанское, Новая Ладога, Одаи, Дранки, Липовки. Всюду чтут память выдающегося полководца.

Я видел, как загорались глаза слушателей, как те из них, кому не досталось мест на скамьях, приближались к маленькой эстраде. Они заполнили проходы между скамейками, вплотную придвигаясь к товарищам.

— В селе Каменка, бывшем родовом имении Суворовых, мне посчастливилось найти библиотеку, принадлежавшую некогда самому полководцу. В этом деле мне очень помогли колхозники.

— Разрешите, товарищ капитан! — раздалось с места. Спрашивал сержант со строгим лицом. Он стоял у скамьи вдумчивый, спокойный, будто находился в школе на уроке и обращался к своему учителю. — Расскажите нам, как вы находили вещи Суворова.

— В большинстве случаев я лишь помогал находить их. Отыскивали их колхозники, пионеры, рабочие, военные, — объяснял я, радуясь, что сумел заинтересовать солдат своими словами.

Под конец я сообщил о боевой шпаге, которую Суворов почти полвека крепко держал в своей руке.

— Эта шпага теперь лежит на дне пруда в Колпино, — сказал я. — Правда, мои выводы основаны на догадках, но проверить их можно, только вычерпав из пруда всю воду. Я надеюсь, вы поможете мне в поисках шпаги великого полководца, чтобы сделать ее достоянием советского народа.

Долго не утихали громкие аплодисменты.

На эстраду вышел заместитель командира полка и поднял руку. Вмиг наступила тишина.

— Товарищи! — произнес он негромко, но внятно. — У кого есть вопросы к докладчику?

Стоявший ближе всех ко мне молодой старшина, четко козырнув, сказал скороговоркой:

— Разрешите мне, товарищ подполковник?

— Говорите, Огнев, — ответил командир.

Старшина козырнул еще раз, шагнул ко мне и снова козырнул.

Глаза его сияли. Он хотел что-то сказать, но молчал.

Наступила пауза.

С места кто-то крикнул: