Серебряный век. Жизнь и любовь русских поэтов и писателей

«Когда мы вышли на Садовую, было уже совсем светло. Такси в Москве тогда не было. Я оглянулся: ни одного извозчика. Вдруг вдали задребезжала пролетка, к счастью, свободная. Айседора опустилась на сиденье, будто в экипаж, запряженный цугом. Есенин сел с нею рядом.

– Очень мило, – сказал я. – А где же я сяду?

Айседора смущенно и виновато взглянула на меня и, улыбаясь, похлопала ладошками по коленям. Я отрицательно покачал головой. Есенин заерзал. Потом похлопал по своим коленкам. Он не знал ни меня, ни того, почему Айседора приехала на вечер со мной, ни того, почему мы уезжаем вместе. Может, в своем неведении даже… приревновал Айседору.

Я пристроился на облучке, почти спиной к извозчику. Есенин затих, не выпуская руки Айседоры. Пролетка тихо протарахтела по Садовым, уже освещенным первыми лучами солнца, потом, за Смоленским, свернула и выехала не к Староконюшенному и не к Мертвому переулку, выходящему на Пречистенку, а очутилась около большой церкви, окруженной булыжной мостовой. Ехали мы очень медленно, что моим спутникам, по-видимому, было совершенно безразлично. Они казались счастливыми и даже не теребили меня просьбами перевести что-то…

Но в то первое утро ни Айседора, ни Есенин не обращали никакого внимания на то, что мы уже в который раз объезжаем церковь. Дремлющий извозчик тоже не замечал этого.

– Эй, отец! – тронул я его за плечо. – Ты что, венчаешь нас, что ли? Вокруг церкви, как вокруг аналоя, третий раз едешь.

Есенин встрепенулся и, узнав, в чем дело, радостно рассмеялся.

– Повенчал! – раскачивался он в хохоте, ударяя себя по коленям и поглядывая смеющимися глазами на Айседору.

Она захотела узнать, что произошло, и, когда я объяснил, со счастливой улыбкой протянула:

– Свадьба…»

Так состоялась эта знаменательная встреча, которая перевернула жизнь обоих. Вскоре Сергей Есенин переехал в особняк на Пречистенку.

Нужно сказать. что друзья Есенина и «доброжелатели» встретили этот роман в штыки. Видимо, подспудно боялись, что «американка» уведет от них поэта… Возможно, этим объясняется тот факт, что в их воспоминаниях в адрес Айседоры было сказано немало неприятного и несправедливого.

С появлением Есенина в доме на Пречистенке там стали бывать его приятели – Анатолий Мариенгоф, Вадим Шершеневич, Рюрик Ивнев, Александр Кусиков, Иван Старцев.

Первое публичное выступление Дункан и ее юных учениц состоялось в Большом театре 7 ноября 1921 г. Вступительное слово сказал Анатолий Луначарский. После этого были исполнены Шестая (Патетическая) симфония и Славянский марш П.И. Чайковского, «Интернационал».

Между тем проходил отбор в школу Дункан, который был закончен 3 декабря 1921 года. Этот день и стал днем создания танцевальной школы, который отмечался каждый год. …

Сорок детей жили в школе, но сама школа еще не функционировала. Распорядок дня, выработанный Дункан, соблюдался плохо, а общее образование велось хаотично.

В начале февраля Айседора с Есениным приехали в Петроград, по странной иронии судьбы они остановились в гостинице «Англетер» в том номере, где спустя почти четыре года Есенина найдут мертвым. Правда, номер был холодным, и они вскоре его покинули, перейдя, благодаря хлопотам Шнейдера, в более теплую комнату.