Серебряный век. Жизнь и любовь русских поэтов и писателей

Их самая первая встреча состоялась, по словам Белого, в ноябре 1905 года. Но она была слишком мимолетной и оттого незапоминающейся.

Потом они потеряли друг друга из виду. И вот – судьбы пересеклись снова.

«В первые дни по приезде в Москву из Бобровки я встретился с Асей Тургеневой, приехавшей к тетке из Брюсселя, где она училась у мастера гравюры Данса; вид – девочки, обвисающей пепельными кудрями; было же ей восемнадцать лет; глаза умели заглядывать в душу; морщинка взрезала ей спрятанный в волосах большой, мужской лоб; делалось тогда неповадно; и вдруг улыбнется, бывало, дымнув папироской; улыбка ребенка.

Она стала явно со мною дружить; этой девушке стал неожиданно для себя я выкладывать многое; с нею делалось легко, точно в сказке.

Она заслонила мне дикий бред Минцловой; она мне предстала живою весною; когда оставались мы с нею вдвоем, то охватывало впечатление, будто встретились после долгой разлуки; и будто мы в юном детстве дружили.

А этого не было.

Под впечатлением встреч я написал первое стихотворение цикла “Королевна и рыцари”, вышедшего отдельною книжкой позднее:

В зеленые, сладкие чащиНесутся зеленые воды.И песня знакомого гномаНесется вечерним приветом:“Вернулись ко мне мои детиПод розовый куст розмарина”.

Розовый куст – распространяемая от нее атмосфера».

Для символиста, каким был Андрей Белый, роза – знак сакральный и очень важный.

И дальше в его воспоминаниях – слова– пророчества.

ПРИМЕЧАНИЕ.

Все поэты – немного пророки. У кого-то этот дар выражен сильнее, у кого-то слабее. У Белого – этот дар был. Как и напророчил он когда-то, точнее предугадал свою смерть: «Золотому блеску верил. А умер от солнечных стрел». И правда, отдыхая в июле 1933 г. в Коктебеле, Белый заболел, перегревшись на солнце. Результат – инсульт и смерть.

Так и при встрече с Асей он сразу, мгновенно понял, что она станет ему нужной и необходимой, что отношения будут развиваться дальше…

«Меж двумя эпохами моей лирики, определившими года, – всего четыре недели: отдых в Бобровке; и – встреча с Асей, явившейся на моем горизонте как первое обетованье о том, что какой-то мучительный, долгий период развития – кончен; я чувствовал, что вижу опять нечто вроде весенней зари.

Восприятие мое тогдашней Аси – тотчас же отразилось в романе, к которому вернулся по ее отъезде (Катя); и уже поднималась уверенность в первых свиданиях наших, что эта девушка в последующем семилетии станет самой необходимой душой».

И невозможно читать без светлого умиления его описание весны, внезапно и неотвратимо ставшей и вправду тем состоянием, что несло обновление и радость.