Сестра Монгольфье

я говорю тебе: вместо смерти золотая летняя кровьрастечется по венам, толкнется в сердце —и поминай как звали.смотри, я отныне ветер,безымянный сторож пустых дворов,голубых цветов, прорастающих из городских развалин.я хранитель бумажной, ветхой и сладкой небыли,я тот, кто за час до рассвета услышал выстрел.я помню,как потомок салемской ведьмымою душупо буквам

на белый листвыпускал из грохочущего «Ремингтона».и с тех пор время суток прозрачные сумерки,с тех пор время года лето,время ранних яблок на солнечной стороне.одуванчики тянут стебли из-под каменных склепов,ибо летние травы бессмертней любых камней.я говорю тебе: что ускользнуло во сне,вернется во сне же -яблоком в руки, теплой звездой над крышей. в день середины лета бессильна любая нежить,впрочем, мы сами не хуже нежити,так уж вышло.и когда оживают ночные тени в пустых лабиринтах улиц,когда по спине мурашки и фары по потолку,

я вырезаю контур растущей лунына серебряном теле пули,я вырезаю свою улыбку на круглом ее боку.я открываю окно, говорю, смотри же, а ты не веришь,ты подбираешь на слух,забываешь на вкус,переводишь на бред.это дорога живых,по колено травыи лето за каждой дверью,а смерти нет,говорю тебе,

смерти нет.

«что я тебе отдам…»

что я тебе отдам,когда перестану спрашивать, есть ли ты;в каждом прохожем видеть твои черты,каждому улыбаться?что я тебе отдам?я так же не верил в свет, текущий по проводам,пока не вложил перстыи не получил свои двести двадцать.одного из нас нет;кто теперь будет видеть меня во сне?кто из нас числится в списках пропавших,

там, где майская зелень, мокрая колея,черная пашня —ты или я?что мы хотели спеть до того, как умерли?знаем ли мы теперь, хорошо ли за морем?…каждого мертвого можно придумать заново.я нарисован в тетрадив клеточку, черным и маленьким, со спины,со стороны, не смотри, бога ради,завтра получится лучше – он каждый деньсочиняет нас заново.

«вот такие дела у нас, не поверишь, хороший мой…»