Северная Русь: история сурового края XIII-XVII вв.

Ветхость книг в разных краях России вследствие частого употребления, в соответствии с особенностями местных диалектов и деловой письменности, могла передаваться словами: ветчаные/ветшаные, ветошные, ветхие, «гораздо ветхи», «лежащие», старые, «корень попорчен» (переплёт? – М. Ч.), «держана или подержана гораздо», «переплёт переломлен», «разбита», «две Минеи старых – петь по ним не мочно». Однако ветхие (старые) книги сохранялись (иногда подкреплялись, реставрировались) в церквах наряду с новыми того же наименования, причём скла ывались рядом по принципу одного формата (

в десть: «Апостол новопереплетённой, другой поразбит… Псалтирь новопреплетённая»; в пол-листа и осьмину

– по одному Требнику новопереплетенному). Во вкладной книге вологодского Арсенево-Комельского монастыря под 1618 г. говорится о переплёте и починке книг игуменом Антонием – Евангелия-тетр старого, Апостола, Канунника, Святцев, Триоди постной.

Говоря о структуре книжных собраний, исследователи нередко выделяют в них книги богослужебные и четьи. В описи имущества новгородского Клопского монастыря, включённого в писцовую книгу Шелонской пятины Л. Аксакова 1581/82 г., после обширной группы из восьми различных Евангелий и трёх Апостолов следует значительная по численности группа четьих книг – толковые Евангелия и Псалтири (последние – ещё и «со следованием»), несколько Триодей и Миней (в том числе и новым чудотворцам), Зерцало, Потребник, Ирмолой, Торжественник, Соборник, Богородичник, патристика – книги Ефрема Сирина, аввы Дорофея, Иоанна Лествичника, творения Фёдора Эдесского. В отношении некоторых формат уточняется – «большая десть бумажная», хотя, казалось бы, для целей индивидуального чтения удобнее книги малых форматов – в четверть и восьмушку.

Если богослужебные книги использовались в монастырских храмах на службе в присутствии всей монашеской корпорации, то четьи были рассчитаны на более индивидуальное восприятие и осмысление, келейное чтение вне службы и повседневных работ-послушаний. У монахов были свои книги, которые после их смерти передавались в обитель. Некоторые монастырские описи (например, Спасо-Прилуцкого монастыря даже специальную рубрику имеют «…Да книги выморлые», «…Да осталося книг после старца такого-то»). К четьей литературе следует отнести имевшую широкое распространение в Средневековье на Востоке и Западе Повесть про индийского царевича Иоасафа и его наставника, пустынника Варлаама. В русской рукописной традиции данное произведение сближалось с жанром жития и было очень популярно в церковной и светской среде. Этому способствовало и включение повести в Великие Четьи-Минеи митрополита Макария. Как «Асаф» такая книга отмечена в описи Антоньева Сийского монастыря 1556 г. С уточнением формата – «в десть» она упомянута и в библиотеке Николо-Коряжемского монастыря (близ Сольвычегодска) 1586 г., то есть задолго до её первого издания в Белоруссии в 1637 г. (в Кутейнском монастыре) и в России Симеоном Полоцким в Верхней типографии в 1680 г. Среди «письменных книг» это произведение отмечено в ведомости Кольского Воскресенского собора 1711 г.

В писцовой и переписной документации довольно часты указания на книги (Жития, Каноники, Минеи и Трефолои) «новых чудотворцев». Под ними следует понимать широкий круг общерусских святых, канонизированных на Макарьевских церковных соборах 1547 и 1549 гг. «Минея новых чудотворцов» была в Одигитриевской церкви в Среднем городе Пскова 1584 г. и в Никольской церкви посадского монастырька в Гдове по описанию 1585–1588 гг. «Пять тетратей в коже – писаны новым чудо-творцом жития» отмечены описью Новгорода 1617 г. в церкви Похвалы Пречистой Богородицы. Согласно дозорной книге по Белозерску 1617 г., Каноник и Минея новым чудотворцам имелись в приходских церквах Иоанна Златоуста и Св. Пророка Илии. По-видимому, такая же книга отмечена в описи белозерского Николо-Курьюжского монастыря 1628 г. «Кануники на господские праздники и всех святых – дал вкладом борисоглебской поп Иев». Канониками являлись выборки из служебных Миней. Приведённые упоминания говорят об общерусском распространении канонизированных при митрополите Макарии (на соборах 1547 и 1549 гг.) святых, образующих своего рода единое духовное пространство Московской Руси.