Северная Русь: история сурового края XIII-XVII вв.

Называясь «митрополичьими приказными», участники судебной коллегии обладали печатями для заверения выдаваемых документов и освидетельствования («явки») духовных грамот посадских людей и крестьян. За 1665/66 г. сохранилась записная книга троицкого игумена Афанасия и соборного протопопа Владимира Никитина «с наказных и с свидетелствованных духовных дел и с судных дел и пенным денгам». Пошлины за вступление духовных завещаний в силу зависели от размеров передаваемого по наследству имущества (количества хлеба и денег) и деревенской оценки «пожитков» умершего. С рубля денежной суммы завещания (она называлась «взяткой») бралась унифицированная пошлина в размере 2 алт. 2 деньги. Кроме того, платились «печатные» (пол-полтины), митрополичьим подьячим (1 алт.), истопникам и «подвойским» (4 ден.), иногда – казначею (полтина) и дворецкому (рубль), «почести» приказным (8 алт. 2 ден.). Налицо корпоративный характер присвоения денежных средств в рамках Ростовской митрополии в результате реализации её агентами на местах и в резиденции владыки прерогатив духовного суда и управления. Весьма плодотворными оказываются наблюдения Г. П. Енина над системным характером феномена кормления

в России XV–XVII вв. на различных уровнях дворцового, приказного, церковного управления.

Помимо Новгородской и Ростовской кафедр, следует назвать и другую церковную институцию – Московскую митрополию, в юрисдикции которой находились отдельные северные «анклавы». В литературе процесс их складывания ещё недостаточно изучен. Например, Заозерская половина обширного Вологодского уезда вплоть до 1562 г. в церковном отношении подчинялась ростовским архиепископам (не случайно благословение на основание своих монастырей Дионисий Глушицкий и Григорий Пельшемский получали у ростовских святителей). Одна из церквей в вотчине Дионисьево-Глушицкого монастыря была во имя св. Леонтия Ростовского. По благословению московского митрополита Макария в 1546 г. некий игумен Фёдор основал Спасо-Преображенскую Глубокоозерскую пустынь на стыке трёх уездов – Вологодского, Важского и Каргопольского. В Первой половине уезда до 1567 г. для волостей Ракула, Водога и Авнега реальностью была церковная подчинённость Московской митрополичьей кафедре, поскольку в жалованной уставной грамоте митрополита Макария 1542 г. сёла Спасо-Прилуцкого монастыря были отнесены: Выпрягово в волости Ракуле и Домшино в волости Водоге – к Вологодской десятине

, а село Великое Воскресенское в волости Авнеге – к Костромской десятине

. Их должностные лица (десятильники и заезщики) не имели права собирать с причетников (белого духовенства, служившего в храмах названных сёл) церковную дань и другие пошлины (сборное, петровское, рождественское), «ни к старосте поповскому с тяглыми попы не тянут». Для более раннего времени митрополичья юрисдикция «южного подбрюшья» Вологды (волости Обнора и Комела) подтверждается фактом выдачи ставленных грамот Павлу Обнорскому (в 1414) и Корнилию Крюкову (Комельскому) в 1501 г. на основание ими монастырей московскими святителями (соответственно Фотием и Симоном). Последний так прямо и указывает принадлежность Введенской пустыни: «что в моей к Костромской десятине

».

В отношении самой Вологды следует заметить, что по мере проникновения в неё политического влияния Москвы здесь появляется группа церквей митрополичьей юрисдикции, старшим среди которых являлся не Успенский (новгородского происхождения), а другой – Воскресенский собор. Впервые в летописи он назван при описании пожара в Вологде в 1486 г. Раннее же его упоминание относится к 1557 г. в одной духовной грамоте. В связи с московской группой церквей, как нам представляется, шло формирование важной церковно-административной единицы Вологды – Владимирской трети, названной по церкви Сретения Владимирской иконы Богоматери. Её почитание, несомненно, распространялось из Москвы и объяснялось градозащитной ролью Богородичного образа во время татарских нашествий 1395 и 1521 гг. Две другие трети города – Успенская и Мироносицкая, судя по топографии и составу своих церквей (с учётом и их храмоименований), отражали принадлежность соответствующих частей города двум другим церковным институциям – Новгородской и Ростовской кафедрам. На митрополичью принадлежность части вологодских церквей указывает находка И. П. Кукушкиным в старой части города (на Верхнем посаде, в районе ул. Парковой) двусторонней прикладной «печати Зазирки», усвояемой им митрополичьему слуге середины XV в. Парфению Зазирке (на основании его упоминания в «Ономастиконе» С. Б. Веселовского и актах московской митрополии).