Северная война или блицкриг по-русски

Петр I по достоинству оценил этот рейд, спасший много людей из казалось бы безнадежного окружения. Он немедленно произвел Ренцеля в генерал-майоры и назначил его командовать корпусом из нескольких пехотных полков. А еще через два года недавно безвестный офицер стал уже генерал-лейтенантом.

В данной связи небезынтересен и пример первого коменданта крепости Санкт-Петербург курляндского барона Карла Эвальда Ренне, достаточно громко заявившего о себе на полях сражений уже в самом начале войны. Он удачно руководил различными кавалерийскими соединениями во многих операциях, пройдя за 5 лет немалую дорогу от полковника до генерал-лейтенанта.

Кстати, ему единственному из всех петровских военачальников сопутствовала победа в неудачном Прутском походе, когда отделившемуся от главных сил конному корпусу барона внезапным ударом удалось овладеть важным в стратегическом отношении городом Браилов. Но катастрофа в Молдавии основной армии превратила эту много-обещавшую викторию в малозначительный эпизод.

Похожий путь проделал и другой представитель немецкой военной школы Гебхард Карл Пфлуг. Начав с командира драгунского полка, получившего боевое крещение еще в разгар борьбы за Ингрию, этот человек спустя всего 5—6 лет, в момент наивысшего противостояния на Украине, был уже не просто генерал-лейтенантом, а одним из лучших предводителей больших масс царской конницы. Именно его умелые действия в ночь после сражения у Лесной превратили неудачу шведов в полное поражение, лишив Левенгаупта не только драгоценного обоза, но и большого числа солдат, после чего, как известно, скандинавам и пришлось отложить на неопределенное время планы похода на Москву.

Впрочем, с судьбами этих энергичных людей связаны, конечно, не только славные эпизоды российской военной истории. Случались и весьма неприятные моменты, вызванные чаще всего обидами или обоюдным непониманием. Для московитов всех уровней — от юродивого до боярина, привыкших к холопской мысли, что выплата жалованья за царскую службу является скорее приятным сюрпризом, чем строгим правилом, казалась удивительной болезненная реакция иностранцев на такую обыденность. Но европейские профессионалы с молоком матери впитывали один из основных принципов западного мира, гласивший, что труд должен оплачиваться. В противном случае контракт и присяга в их глазах начинали терять свою силу.

Именно этими обстоятельствами объясняется случай, произошедший с бароном Фридрихом Гартвигом Ностицем. Так же, как его вышеупомянутые коллеги, этот человек из мало кому известного европейского офицера в России сразу же превратился в начальника среднего звена, получив должность командира полка. К 1710 г. он стал уже генерал-лейтенантом и руководителем отдельного корпуса, усилиями которого, в частности, была отобрана у шведов сильная польская крепость Эльбинг.

Однако барону российское правительство очень нерегулярно платило деньги, задолжав в результате за несколько лет кругленькую сумму в 50 000 экю. Первые годы он терпеливо ожидал «улучшения финансовой политики своего нового сюзерена». Но убедившись, что долг неуклонно растет, а отдавать его никто не собирается, Ностиц в конце концов резонно решил позаботиться о собственной персоне сам. Захватив Эльбинг, он обложил его от имени Москвы контрибуцией в 250 000 польских злотых (что примерно соответствовало недоплаченной ему сумме) и, забрав их себе, со спокойной душой бежал с русской службы.

Но подобные происшествия были все-таки не характерны для основной массы европейских наемников.

В целом они сражались достойно, как того и требовал статус профессиональных солдат. А уж примеры предательства в каком-либо виде, в чем по сию пору склонны подозревать «немцев» многие отечественные историки, встречались с их стороны не чаще, чем в среде природных русских.

Наибольший резонанс в данном плане получила история бригадного генерала [116]Мюленфельса. В январе 1708 г. он командовал 2-тысячным отрядом, охранявшим мост через реку Неман около города Гродно. Но неожиданно появившийся с 600 кавалеристами Карл XII внезапным ударом обратил русских в бегство и овладел стратегически важной переправой, выгнав заодно из крепости и ночевавшего там российского самодержца.

Петр I, узнав той же ночью, что шведский король занял Гродно с малыми силами, приказал Мюленфельсу во главе 3000 драгун отбить город. Тем не менее в новом сражении скандинавы опять оказались победителями. Тогда царь взял под стражу своего невезучего подчиненного и отдал его под суд с целью жестоко наказать для примера другим. Однако арестант сумел обмануть охрану и бежать. Вскоре он появился в неприятельском лагере, получив при Карле место советника по российской специфике, которое и занимал полтора года, до самой Полтавской битвы, когда его все-таки поймали и, не медля ни дня, казнили перед строем своих и пленных шведских солдат.