Северный флот. Единственная правдивая история легендарной группы. Вещание из Судного дня

Александр Леонтьев:

Я действительно настаивал на том, чтобы Сергея Захарова в группе больше не было. И настаивал на этом жестко. Если вспомнить ситуацию в подробностях, это был не первый, не второй и не пятый его залет. Я уже объяснял в интервью и могу еще раз напомнить, что он нам запаскудил несколько ответственнейших событий. Прежде всего, вернемся к тому моменту, как Захаров в группе появился, когда ребята писали в Москве уже без меня сделанный нами вместе альбом «Продавец кошмаров». Я приезжал в студию писать свои гитарные партии, а после обеда наставала очередь баса. Сам наблюдал, как приезжает басист, которого я тогда еще не знал, и пьяный просто падает. Спрашиваю Андрюху Князева: «А это нормально вообще?» Он: «Надо будет с ним серьезно поговорить».

То есть представь: состоявшийся, зарабатывающий, собирающий коллектив, легендарный и с именем. Появляется новый участник – как я понимаю, по протекции других музыкантов, который начинает сразу же себя так вести. На тот момент я уже работал в Киржаче, у меня там был коллектив человек в 30. За гораздо меньшие проступки я людей просто увольнял. Есть взрослая жизнь, есть ответственность, а тут на запись альбома заявляться пьяным! Ну ладно, я на тот момент был уже не в группе, возвращаться туда не планировал – просто поинтересовался у Князя, как так можно. Князь всегда был голосом разума. Если Горшок мог прощать, поскольку сам часто залетал, к этим вещам относился снисходительно и старался делать скидку. А Андрюха всегда избирал более жесткую политику. Князь сам в некоторых интервью говорил, что Захарова заставляли подшиваться.

И вот происходит следующая ситуация. Я возвращаюсь в группу, Захаров, пока он был в завязке, играет очень хорошо, все замечательно. Но, как в любом зависимом человеке, в нем сидит демон, и он вновь начинает пробовать давить на твою мягкость – прокатит или не прокатит. Раз развязал, два развязал, хотя еще с Князем у него был уговор жесткий: Серега, ты в группе до тех пор, пока каждый год подшиваешься. В группе мы, музыканты, всегда получали поровну. А на момент моего возвращения Захаров получал не 10 %, как остальные инструменталисты, а 8 %. Именно потому, что у него были залеты, ему снизили ставку.

Когда я вернулся в «Король и Шут», Миха мне изначально предложил бóльшую долю, потому что понимал, что я буду принимать участие в аранжировках, буду вместе с ним петь и т. д. Поскольку я считал это неправильным, сразу ему сказал, что не смогу нормально общаться с Яшей, Поручиком и Павликом, если не буду получать с ними поровну. Более того, я настаивал на том, чтобы дать амнистию Захарову, предложив на полгода ему испытательный срок. Если он выдерживает, то его ставка вновь поднимается до 10 %. Мы это сделали, после чего Захаров через какое-то время развязал.

Потом я разговариваю с Пашей, который признался, что Захаров себя так уже ведет очень давно и что человек неисправим. Последней каплей было «Нашествие» 2013 года. Мне звонит Слава Батогов и говорит: «У Мишки большие проблемы со здоровьем. Чтобы парня как-то обязать перед нами, давайте мы скинемся деньгами и поможем ему с хорошей клиникой». Мы скинулись и, чтобы Миху не дразнить, добровольно все подписали бумагу, обязавшись не пить во время туров. Это касалось всех – даже техников, хотя ни у кого из нас таких проблем, как у Мишки, не было.

Едем на «Нашествие», прибываем часов в 5 утра в Тверь. Захаров вылезает из поезда и прямо при всех нас выпивает на перроне шкалик водки. Наглость запредельная. После чего мы едем на саундчек, где он еще накатывает пива. После саундчека мы уезжаем в гостиницу, чтобы отдохнуть пару часов перед сетом, а он остается на фестивале. Понятно зачем. Естественно, уже на сцене человек не вяжет лыка. Он играл мимо всего. Потом Куликов уже это дело переписывал.