Северный флот. Единственная правдивая история легендарной группы. Вещание из Судного дня

Но это лирика, а смысл-то в том, что этот момент для песни ключевой – воспоминание о человеке, который находится вне времени, между двумя мирами, и не понимает, кто он. Он явно нездоров, но испытывает какой-то гибельный восторг.

При этом он понимает, что попал. Если представить эту песню как ящик, то последней дощечкой в этой конструкции будет мой разговор с Лешкой Горшеневым уже после смерти его брата. Он мне просто рассказал, как Миха начал общение с героином. В данном случае героин – это как раз то, что поселяет у тебя внутри Иного и делает тебя другим – не таким, каким ты был раньше. Лешка рассказал, что давным-давно была какая-то тусовка и он просто наблюдал, какой Миха был до употребления герыча – скромный парень, застенчивый. В нем, видимо, бушевали какие-то страсти, но глубоко внутри. Лешка сказал: «Было ощущение, что как будто он вылез из коробки, когда укололся, – стал совсем другим».

Это его необратимо изменило. Он не стал хуже, просто в нем появилась какая-то уверенность в себе. Видимо, для него героин стал тем волшебным зельем, который бесплатно выпиваешь – и меняешься необратимо. За этот эликсир он заплатил чудовищную цену. В минуты просветления ты понимаешь, что внутри тебя сидит Иной, но тем не менее он сильнее и неумолимо перетягивает на свою сторону. Песня как раз о том, что Мишка Иным и стал. Под действием веществ Горшок, образно говоря, превращался в Гоблина, делаясь злым и раздражительным. Ближе к концу жизни эти его «периоды Гоблина», которые Князь в свое время хорошо охарактеризовал, стали удлиняться и, в конце концов, над ним возобладали. Иногда он мог позволить себе какие-то реально злые вещи. То, что раньше он просто играл, потихоньку стало вылезать наружу. По большому счету степень безысходности в песне та же, что и в «Старом крысолове», но здесь подход немножко другой.

Забавный факт: какие-то люди по выходу альбома пытались критиковать тексты, начиная с «ИNОЙ». Сначала я не догонял, что происходит, потому что люди реально несли какую-то чушь. Оказалось, что какой-то псевдовидеоблогер со временем «превратился» в литературного критика и начал делать обзоры на тексты из альбома. Его дико взорвало словосочетание «я стою под ливнем проливным». Как будто я идиот и не понимаю, что это тавтология, которую я к тому же применил действительно умышленно, чтобы показать, в насколько безысходной ситуации оказался герой. Он стоит в безнадеге, и его пропитывает вода. Поэзия есть поэзия, ты можешь писать что угодно. Поэты так видят. Я очень старался, чтобы песня была немного импрессионистичной. Поскольку это очень личное, историю про Мишку я раньше не афишировал. Он был такой и не боялся, не стеснялся им быть. Это его цена, которую он заплатил.