Sex Pistols. Гнев – это энергия: моя жизнь без купюр

По моему мнению, кому-то было необходимо преподать урок хороших манер. Отделяешь себя таким образом от группы – ну что же, вот мы, мы – команда, так что иди на хуй! Хочешь – путешествуй отдельно, мы поедем куда-нибудь в другое место. Это превратилось в одну из лучших вечеринок, на которых я когда-либо бывал: я, Уоббл, Джим Уокер и два моих приятеля Джон Стивенс и Янги. Все напряжение, подпитываемое беспокойством о том, как выступить на этом идиотском телевизионном поп-шоу, исчезло. Время от времени надо напоминать себе, что на самом деле важно не только собственное благополучие, но и благополучие окружающих тебя людей – тогда речь шла об Уоббле. Он был моим приятелем и обиделся на все это совершенно справедливо. Кит пренебрег нами, типа это «его шоу», и не хотел иметь с нами ничего общего. Да как это вообще бы сработало в прямом эфире?

Честно говоря, если вы движетесь навстречу неминуемой катастрофе, лучше всего остановиться. Может показаться, что я оправдываюсь. Отнюдь нет, я рассказываю все так, как было на самом деле. И я был очень рад узнать, что Кит в конце концов вернулся, поджав хвост. Когда ты ведешь себя с нами как избалованный ребенок, мы будем точно так же обращаться и с тобой. Мы не собираемся сообщать, что не придем и все такое, мы просто не приходим! Вместо очередной свары, которую мне бы пришлось разнимать, было принято гораздо лучшее решение: пассивное сопротивление тому, что быстро становилось серьезной проблемой в PiL, – эгоизму Кита.

Когда в октябре вышел сингл «Public Image», для многих людей он стал открытием – они впервые поняли, что я на что-то способен. Что я не просто дерзкий мальчишка, исполнитель одного хита. Однако потом по какой-то таинственной причине Virgin решила придержать наш альбом. Конечно, на самом деле они хотели штампованный Sex Pistols – дубль два, но этого никогда не случится. На студии говорили, что не знают, есть ли вообще рынок или своя ниша для нашего нового альбома. Вскоре действительно стали появляться пиратские записи альбомов, которые обошли разные магазины звукозаписи, и это вынудило Virgin поторопиться с выпуском.

Я на полном серьезе отрицаю всякую ответственность за эти пиратские кассеты. Это реально поставило под угрозу наш первоначально запланированный релиз, потому что в итоге Virgin выпустила альбом за неделю или две до Рождества – лучшее время, чтобы провалиться с нашим совершенно иным подходом к музыке. В это время года люди хотят счастливых колядок и сборников величайших хитов. Все остальное отправляется в утиль.

Обложка нашего первого альбома – это сатира на все те «серьезные» журналы типа «Тайм», которые заполняли полки газетных киосков, поглядывая на вас оттуда сердитыми лицами. Сам альбом для меня сенсационно едкий. Колкий и жалящий. Наверное, в нем нашел отражение мой гнев на то, с чем пришлось иметь дело после распада «Пистолз»: судебное разбирательство, да и те штуки, что уже начали происходить в PiL. Это грубые песни, едкие и хлесткие, но сделать их было необходимо. Такие вещи, как «Theme», где через всю песню проходит этот резкий свист бритвенных лезвий Кита, – фантастика!

В какой-то период я перестал быть способным заботиться о написании текстов для «Пистолз» и чувствовал, что достиг всего, чего мог в этом окружении, но это не помешало мне сочинять песни. Это не было типа: «Вот и все, муза улетела!» Я не анализирую то, что делаю, таким предусмотрительным образом. У моего двигателя нет тормозов, он просто работает на полную мощность до самой смерти.

«Religion» была единственной песней, предшествовавшей PiL, – той, которую я пытался сделать со Стивом и Полом в Америке. Это был, похоже, последний раз, когда я использовал в песне пистолзовский подход. Тогда моя идея встретила отторжение, поэтому я взял ее в PiL и превратил в гораздо более изобретательную штуку. Я имел опыт общения с Католической церковью с самого раннего возраста, поэтому прекрасно понимал, что́ хочу сказать.

В PiL музыка могла звучать отдельно от голоса, и мы сделали это с «Religion»: звук находился как бы между левым и правым динамиками, чтобы можно было слушать их вместе или каждый в отдельности. В моем голосе столько эха, что кажется, будто я читаю проповедь. Разве не так они с нами поступают? Они именно проповедуют нам. Да, это театрально, но это инструменты, используемые против прихожан. Иногда ты просто можешь развернуть пистолет. Направьте пушку в другую сторону и посмотрите, как им это понравится. Адский пламень и сера.

Иисус Христос и я, мы знаем, как эти священники вопили и что они кричали нам с кафедры, когда мы были молоды, – что мы грязные, никчемные язычники, что мы умрем и сгнием в аду. И на этом почти все проповеди заканчивались. После звучала парочка фальшиво спетых гимнов, и все. Пустая трата воскресенья.