Сезон охоты на мужей

Но по всему получалось, что люди не сами начали бунтовать и возмущаться, кто-то их умело настраивал против дяди Феодора и его порядков. Кроме того, прослеживалась закономерность. Когда в Залесье случалось народное волнение, в поселок прибывало либо телевидение, чтобы снять программу о жизни религиозной общины, либо местные журналисты вдруг разгорались нешуточным желанием именно в этот день взять интервью у дяди Феодора. И взяв его, навязчиво интересовались, по какому случаю сбор народа, шум и недовольство? И если местным журналистам дядя Феодор умело «замазывал» рты, так что им в шуме протеста начинали слышаться народные потехи, то с телевизионщиками было хуже. Один раз дело дошло даже до прессы региональной.

И в этом тоже просматривался чей-то умысел.

— Причем, что интересно, горбун считает, что против него копает… кто бы вы думали? Правильно, отец Анатолий.

Это своим новым друзьям сообщила все та же девочка Надя. О том, что отец Анатолий и дядя Феодор испытывают настороженность друг к другу, потому что оба зарятся на один и тот же денежный куш, девочка, конечно, не знала. Но и она своим детским умишком скумекала, что дядя Феодор не просто так лютует против отца Анатолия. Что-то между ними имеется такое, что оба стали ярыми врагами.

Пока шли все эти разговоры, Янка была какая-то пасмурная. Затем она утащила Катюшу в сторонку и прошептала ей там на ухо:

— Я знаю, кто это может быть!

— Кто?

— Ну, кто та типша, которая шастает по потайному ходу взад-вперед и, возможно, занимается тут у нас вредительством. Это Вера!

Катя изумленно затрясла головой.

— Не может быть!

— Я тебе говорю!

— С чего ты взяла, что это наша Вера?

— Я ее видела!

— Где?

— Видела, как она в трапезную лезет. То есть не она, конечно, а брюнетка длинноволосая, но ты слушай, как дело было!

И Янка принялась выкладывать Кате свои новости. Получалось, что не у одной Кати душа была не на месте и сон по ночам неспокоен. Яна тоже переживала за их монастырь и особенно за отца Анатолия, к которому привязалась всей душой.

— И вот не сплю я как-то ночью, не идет ко мне сон, но виду все равно не подаю. Что вас тревожить? Вы-то спите, и слава богу. И вот лежу я и вдруг вижу, как Вера наша встала с кровати и пошла. Я ей — Вера, Вера, а она ни слова в ответ. Глаза открыты, а вроде как не видят, но руки вперед вытянула и идет. Мне любопытно стало, я за ней. Она к трапезной, и я за ней. Она внутрь, и я туда же. Смотрю, а Веры нет нигде. Что такое, думаю, куда она могла деться? Осталась ее ждать. Внутри жутковато было, темно, я снаружи ждала. Долго ждала, часа два или даже три. Замерзла вся, но не сдаюсь. Вдруг вижу: выходит из трапезной та самая брюнетка, какую ты описывала. Я к ней. Что за дела? Брюнетка вроде бы незнакомая, а лицо у нее Веры! И главное дело, я ее зову, а она не отвечает. И вроде бы меня даже не видит. Постояла, потом парик с себя сняла, пальто скинула, все в узел свернула и в какую-то щель запихала. И обратно в келью пошла спать. Утром я у нее спрашиваю, где она ночью была, она на меня смотрит, словно не понимает.

— Да ты что! — ахнула Катя.

— Вот тебе и что! Но ты дальше слушай. Это еще не все! Я за Верой когда ночью пошла, несколько раз вперед нее забегала, руками у нее перед носом махала, звала ее, а она ни одним глазом даже ни моргнула. Глаза открыты, а не смотрит. Жуть! Словно заколдовал ее кто!

— Чего же ты молчала! Это же крайне важная информация!

— Не знаю, — смутилась Янка. — Не хотелось бучу поднимать. Вера же наша подруга. Если узнают, что она сомнамбула, могут выставить вон. Не все любят, когда рядом с ними лунатик бродит.

— Вера — лунатик?

— А ты что думала! Кто еще во сне бродить будет? Лунатик самый натуральный она и есть. А от таких людей никогда не знаешь, что ждать. Они же себя не помнят. Чокнутые!

— Потише. Сама говорила, что Вера — наша подруга. А обзываешься.

— Подруги так себя не ведут! — распалилась вдруг Янка. — И по ночам невесть куда не бегают. Она должна была нас предупредить, что страдает сомнамбулизмом. И отцу Анатолию тоже заранее должна была сказать: так, мол, и так, страдаю лунатизмом, за себя по ночам не отвечаю, присматривайте за мной. А то теперь что получилось? Вот куда она ходила? Ты знаешь?

— Не знаю, — со вздохом ответила Катюша.

— И я не знаю. И никто не знает. А ведь есть и еще кое-что.

— Еще?

Катя прямо упала духом. Да будет ли конец Янкиным разоблачениям! Но оказалось, что самое худшее Янка приберегла напоследок. В келье никого, кроме них двоих, не было. И Янка поманила Катюшу к кровати Веры. Наклонившись, она достала из-под нее красный платок, украшенный яркими цветами. При виде этого платка сердце у Кати опять дрогнуло. Не сулил этот платок, спрятанный тут, ничего хорошего. Не был похож он на деталь из гардероба самой Веры.

— Такие платки носят женщины в Залесье, — пробормотала Катя.

— Ага! Я тоже так подумала, когда увидела. У нас-то в монастыре женщины таких пестрых одежек избегают. А для Залесья в самый раз будет.

— Но откуда он у Веры?

— Вот в том-то и дело!