Шаляпин. Горький. Нижний Новгород

Общий вид павильона графа Сергея Дмитриевича Шереметева

Павильон Крайнего Севера

«В Нижнем Новгороде достраивалась Всероссийская выставка. Особым цветом красили большой деревянный павильон Крайнего Севера, построенный по моему проекту.

Павильон Крайнего Севера, названный “двенадцатым отделом”, был совершенно особенный и отличался от всех. <…>

На днях выставка откроется. Стараюсь создать в огромном павильоне Северного Отдела то впечатление, вызвать у зрителя то чувство, которое я испытал там, на Севере.

Вешаю необделанные меха белых медведей. Ставлю грубые бочки с рыбой. Вешаю кожи тюленей, шерстяные рубашки поморов. Среди морских канатов, снастей – чудовищные шкуры белух, челюсти кита.

Самоед Василий, которого я тоже привез с собой, помогает мне, старается, меняет воду в оцинкованном ящике, в котором сидит у нас живой милейший тюлень, привезенный с Ледовитого океана и прозванный Васькой.

Самоед Василий кормит его живой плотвой и сам, потихоньку выпив водки, тоже закусывает живой рыбешкой. <…>

Тюлень Васька высунулся из квадратного чана с водой, темными глазами посмотрел на высокого блондина, крикнул: “Ур. а…” и, блеснув ластами, пропал в воде.

– Это же черт знает что такое! – крикнул, отскочив, высокий молодой человек, отряхивая брызги, попавшие ему в лицо от всплеска тюленя.

“Где это я видел этого молодого человека?” – подумал я.

Василий, не обращая внимания на его присутствие, выпил рюмку водки и съел живую плотицу. Молодой человек в удивленье смотрел прямо ему в рот.

И вдруг я вспомнил: “Это Шаляпин!”

Но он меня не узнал. И, обратившись ко мне, спросил:

– Что же это у вас тут делается? А? Едят живую рыбу! Здравствуйте, где это я вас видел? У Лейнера, в Петербурге, или где? Что это такое у вас? Какая замечательная зверюга! <…>

– Дозвольте просить на открытие, – сказал подрядчик Бабушкин, – вот сбоку открылся ресторан-с. Буфет и всё прочее. Чем богаты, тем и рады.

– Пойдемте, – сказал я Шаляпину.

– Куда?

– Да в ресторан, вот открылся.

– Отлично. Мое место у буфета. – И он засмеялся. <…>

На террасе ресторана, когда мы сели за стол, хозяин подошел к нам и спросил:

– Что прикажете для начала.

Бабушкин распоряжался. Подали балык, икру, водку, зеленый лук, расстегаи со стерлядью.

– Удивление – этот ваш павильон. Все глаза пялят. Интересно. А в чану что будет, позвольте узнать? – обратился ко мне хозяин.

Я хотел ответить, но Шаляпин перебил меня:

– По указу его императорского величества будет наполнено водкой для всеобщего пользования даром.

Хозяин и буфетчик вылупили глаза.

– Господи! – воскликнул хозяин. – Конечно, ежели, но это никак невозможно!.. Ведь это что ж будет… народ обопьется весь.

– Ну вот, – сказал Шаляпин, – давно пора, а то…

Бабушкин, закрыв глаза, смеялся.

Весело завтракал Шаляпин. <…>

К павильону подошел С. И. Мамонтов с товарищем министра В. И. Ковалевским. Шаляпин, увидав их, крикнул:

– Савва Иванович, идите сюда!

Услыхав голос Шаляпина, С.И. направился к нам на террасу и познакомил Шаляпина с Ковалевским.

– Что делается! – хохотал Шаляпин. – Ваш павильон – волшебный. Я в первый раз в жизни вижу такие истории. Он и меня заставляет, – показал он на меня, – есть живого осетра. Как это у вас этот иностранец?

Шаляпин хохотал так весело, что невольно и мы все тоже смеялись».

Так в Нижнем Новгороде началась дружба двух выдающихся русских людей – на всю оставшуюся жизнь.

Шаляпин начало этой дружбы изобразил несколько иначе. В очерке «К. А. Коровин», написанном в 1932 году в связи с пятидесятилетием художественной деятельности живописца, он рассказал:

«Было это в Нижнем Новгороде, в конце прошлого столетия, когда мне везло на знакомства. Служа в опере, я встретил там С. И. Мамонтова и много других замечательных людей, оказавших впоследствии большое и благотворное влияние на мое художественное развитие. Был обед у госпожи Винтер, сестры известной в то время певицы Любатович, певшей вместе со мною в мамонтовской опере. За столом, между русскими актерами, певцами и музыкантами, сидел замечательный красавец француз, привлекший мое внимание. Брюнет с выразительными, острыми глазами под хорошо начерченными бровями, с небрежной прической и с удивительно эффектной шелково-волнистой бородкой в стиле Генриха IV.

“Какое прекрасное лицо! – подумал я. – Должно быть, какой-нибудь значительный человек приехал на выставку из Франции”. За столом он сидел довольно далеко от меня и о чем-то беседовал со своей соседкой. Речи его мне не было слышно. И вот в тот момент, когда я хотел спросить, кто этот интересный француз, я услышал, как настоящим русским диалектом он обратился к кому-то с просьбой передать ему горчицу. Удивился и обрадовался я, что этакий красивый человек тоже вдруг русский.

– Кто это? – спросил я.

– Да это Коровин, Константин Алексеевич, русский талантливейший художник.

Помню, как я к концу обеда с кем-то поменялся местом и сел ближе к заинтересовавшему меня гостю. Вот с этого вечера и до сих пор, а именно тридцать пять лет, продолжается наша ничем не омраченная дружба».