Шаляпин. Горький. Нижний Новгород

Горьковские ёлки

Первая «Горьковская елка» состоялась 4 января 1900 года в зале городской управы. Собралось 500 ребят из беднейших семей. Однако Максим Горький понимал, что обездоленных детей в городе гораздо больше. «Много было хорошего на этом славном детском празднике… но все-таки – больше грустного!» – позднее писал он в статье «Нечто о елке» в газете «Нижегородский листок».

Дети водили хороводы, получали лакомства и, самое главное, одежду и обувь. Писатель лично следил, чтобы подарки достались всем.

На следующий Новый год писатель задумал елку на тысячу с лишним детей. Решено было провести её в помещении военного манежа в кремле. Приготовления велись в течение всего года. 7 ноября 1900 года в том же «Нижегородском листке» Горький призывает земляков: «Вносите средства на елку для детей самых обездоленных, для детей окраин».

Издателю Пятницкому Горький пишет: «Нужно иметь 1500 фунтов гостинцев, 1000 штанов, 1000 рубах, 1000 сапог валяных!»

Алексей Максимович просит режиссера Станиславского: «Посодействуйте, чем возможно. Все берем, даже деньги! Коленкор, ситец, бумазею, сапоги, рукавицы, шапки – все!» Еще одна просьба отправлена Телешову: «Прошу, молю, кричу – помогите оборванным, голодным детям – жителям трущоб!»

Горький задействовал всех: актеров, писателей, купцов, меценатов, издателей, промышленников… У него самого детство было безрадостное, и он стремился для детей из бедных семей устроить праздник, подарить им сказку.

Искать участников новогоднего праздника, самых бедных, самых обездоленных ребятишек от 6 до 12 лет, помогали Горькому гимназисты и студенты, а жена писателя Екатерина Павловна Пешкова вместе со своими подругами шила одежду, собирала обувь, чтобы порадовать малышей.

Самая большая по количеству участников ёлка была в 1903 году. На ней присутствовали 2000 ребятишек. Маленькие участники Горьковских ёлок на всю жизнь запомнили этот праздник и спустя десятилетия признавались писателю, что были на его ёлках.

Чтобы читатель лучше представил очарование шаляпинского пения, приведем отзыв о нем еще одного слушателя – В. В. Розанова. Он 26 апреля 1913 года побывал на концерте Шаляпина в зале Дворянского собрания в Петербурге. Через день в газете «Новое время» появилась статья «На концерте Шаляпина». В ней Василий Васильевич написал: «Шаляпин как будто “этого зала” вовсе не чувствовал: он просто пел – где-то и как-то – и звуки его не в зале неслись, а вверху носились и спускались в зал, которому таким образом “удалось услышать его пение” чуть не “случайно”. Это есть действительно особенность его пения, не намеренная, не сделанная; может быть, даже им самим не замечаемая. У него “верхнее пение”, которое спускается “вниз”. Это-то и производит главную часть впечатления. Получается что-то царственное. У Шаляпина – царственное пение. Не голос его царственный, а пение его таково, “всё пение”, и “он сам – так поющий”. Это-то и дает обаяние в зале, чарует его, – может быть, не совсем отчетливым очарованием».