Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

– Это вы расскажите кому-нибудь другому. Мне точно белиберду слушать не хочется. Идите и положите паспорт куда-нибудь, желательно на видное место, по адресу на этой странице. У вас два часа, чтобы это сделать. И не спорьте со мной. Владелец паспорта хорошо знает, что развитие его ближайшей карьеры зависит от этого документа. Незнакомцу за пятьсот рублей такое не доверяют. До свидания.

Не говоря ни слова, неприветливый гость покинул переговорную, бормоча про себя что-то, как я понимаю, не очень лестное в мой адрес.

Это был тот случай, когда надо было срочно ехать и по дороге звонить, писать и думать.

Через час я сидел напротив клиента в «Матросской Тишине».

– Почему вы не сказали мне, что вы еще и гражданин России?

– Вы не спрашивали. Я получил гражданство в конце девяностых. А что это меняет?

– Многое. Иностранный паспорт мне мог принести иностранец, прислать с курьером, по почте, в конце концов. Но там у вас регистрация, и федералы нагрянут немедленно с обыском по этому адресу. Сколько человек там зарегистрировано? Двадцать? Сто? Сто двадцать? Только не врите мне – это важно.

– Не знаю сколько. Много, наверное.

– Я сейчас продиктую вам текст заявления, из которого будет следовать, что при вашем задержании с вами очень плохо обращались, документы вы оставили в этот вечер дома, а так как по натуре вы человек обидчивый и гордый, то вы и замкнулись в себе и ничего никому не говорили все это время. Теперь вы разрешаете следствию изъять ваш паспорт по известному адресу. Вы сами предупредите, чтобы в квартире никого и ничего не было?

– Да, сам. Я об обыске в квартире не подумал. Я там был-то всего один или два раза. Диктуйте. И скажите мне, когда я выйду?

– Как только вы напишете заявление, я тут же поеду к следователю. Вы согласны? Дальше все решится за три-четыре рабочих дня, я полагаю. И все. Так мне сразу ехать?

– Да, конечно.

– И последнее на сегодня. Мой гонорар готов? После вашего выхода на свободу он мне будет нужен в этот же вечер. Хорошее быстро забывается. Поэтому не будем откладывать до лучших времен час расплаты.

– Все готово. В этот же вечер? Пусть будет так. А пока диктуйте заявление и уходите.

– Он не позвонит?

– Исключено. Охранник, который одалживал Вигену телефон, еще два часа назад плохо себя почувствовал и уехал к врачу. Никаким другим образом ваш клиент доступ к телефону не получит.

– Вы помните, что время пошло? У вас три дня, чтобы все проверить. В четверг он выйдет на свободу.

– Как жаль, Александр Андреевич, что вы не мой подчиненный. Я бы так вас сейчас послал за ваше занудство. Да, все готово.

– Насмешили. Никогда не был ничьим подчиненным. Но послать можете. Мне все равно.

Мы разъединились. Впереди, как я думал, маячили три бессонные ночи. Ничего подобного. Я спал как сурок в норке. С видом на Москву-реку, но это уже детали.

Копию документа об освобождении я передал ему лично. Оригинал уже лежал на столе у начальника изолятора. Было начало двенадцатого.

– По правилам изолятора, чтобы покинуть этот гостеприимный дом, вам следует заполнить определенный «бегунок». Там наличествуют такие пункты, как отсутствие задолженности в ларьке, библиотеке… и еще что-то, о чем я понятия не имею. Это внутренняя бумага, с которой я никогда не сталкивался. К вашему сведению, ваша фамилия и паспортные данные со вчерашнего дня значатся в здешнем деле, так что вас выпустят согласно всем правилам. Я больше вам не нужен. Вечером жду гонорар в офисе.

– Подождите, Александр. Здесь… так получилось, что я лишился доступа к телефону. А мне обязательно надо предупредить кое-кого, что я сегодня выхожу. Вам же тоже не разрешено проносить сюда мобильники? Я сейчас продиктую вам номер, когда выйдете, наберете, звать никого не надо. Просто человеку, который ответит, надо сказать одну фразу: «Я адвокат Добровинский, мой клиент освобождается сегодня». И все.

Действительно, кажется, все. История моего знакомства и общения с Вигеном подходит к концу. Говорят, что месть должна быть холодной. Мне было все равно, какой она должна была быть. Но есть вещи, которые не прощают. Ради тех, кого нет. И еще ради тех, кто живет.

…Час спустя я ехал по Пресненской набережной в своем стареньком, но по-прежнему очень красивом кабриолете. Сбоку в лучах солнца сверкали стекла небоскребов нашего Сити.

Это была настоящая Новая Москва.