Шлиссельбургские псалмы. Семь веков русской крепости

Факт этот интересен еще и тем, что через пятьдесят девять лет, 18 февраля 1855 года, распространился слух, будто, отравившись кашей, скоропостижно скончался русский император Николай I.

Другие утверждали, что император отравился сам, переживая за очередные неудачи в Крымской войне.

Обе версии не соответствуют действительности, однако некое образное истолкование этот слух имеет…

Увы…

Императору Николаю I, взошедшему на престол после событий 14 декабря 1825 года, все свое правление приходилось «расхлебывать декабристскую кашу», заваренную старшими венценосными братьями — Александром и Константином, и не этой ли кашей и отравился он?

Впрочем, конечно же, каша была заварена раньше, и все XVIII столетие настаивалась, доходила на огне дворцовых переворотов, и такой и была подана на стол сыновьям императора Павла…

Мы знаем, что в послевоенные годы император Александр I обратился к более традиционным для России духовным ценностям, чем вызвал ожесточенную критику в свой адрес со стороны аристократии, и, по сути, сам подал сигнал для начала подготовки новых заговоров и переворотов.

Что мог этому противопоставить Александр I? Монолитная армия дворян-рабовладельцев противостояла ему, и надеяться императору было не на кого. Когда его спросили, почему он медлит с реформами, Александр I ответил: «Неким взять!».

И не об этом ли и размышлял Александр I, когда ему доложили о существовании мощного оппозиционного заговора, выразившегося в создании Северного, Южного и Славянского тайных обществ?

Мы знаем сейчас, что для подобных мыслей основания действительно имелись. Практически все участники будущего выступления на Сенатской площади выросли и возмужали в Александровскую эпоху, еще в предвоенное время, проникнутое смутным предощущением реформ, масонской мистикой.

Такое впечатление, что первым делом император в силу неистребимого лукавства своего характера подумал тогда: а не те ли это люди, которыми можно взять, которых он ждет, чтобы выразить мысль, которая так мучила и его, и всю страну…

— Вы знаете, что я сам разделял и поддерживал эти иллюзии, — сказал он, выслушав доклад. — Не мне их карать.

Тем не менее в последний год жизни Александр I распорядился провести широкое дознание, во время которого он и скончался в Таганроге 19 ноября 1825 года…

И еще задолго до этого, летом 1823 года, «томимый предчувствием близкой кончины», Александр I поручил митрополиту Филарету составить манифест о назначении престолонаследником великого князя Николая Павловича.

Манифест был запечатан в конверт, на котором император собственноручно сделал надпись: «Хранить в Успенском соборе с государственными актами до востребования моего, а в случае моей кончины открыть московскому епархиальному архиерею и московскому генерал-губернатору в Успенском соборе прежде всякого другого действия».

Решение, которое принял император, историк А. Е. Пресняков назвал государственно-правовым парадоксом, который можно назвать политической бестактностью.

«В состоянии моральной депрессии, в каком он доживал последние года, — пишет А. Е. Пресняков, — Александр готов был откладывать крупные и требовавшие решимости действия до времени, когда не ему придется их совершать. Так в деле будущих декабристов, так в деле о престолонаследии».

Однако упреки Александра I в политической бестактности не вполне правомерны. Что бы ни объявил император, исполнять это должны были бы те же люди, которые не захотели исполнить его ясно и четко выраженную волю — не предпринимать всякого действия прежде вскрытия оставленного им пакета.

Возможно, если бы об отречении Константина от прав на наследие престола было объявлено заранее, смена императоров прошла бы спокойнее, но, может быть, и наоборот. Те темные силы, что препятствовали Николаю I занять престол, могли бы подготовить к наступающему междуцарствию еще более страшные подарки…

Некоторые историки утверждают, будто из-за того, что Александр I не объявил Николая I своим наследником, тот не был как следует подготовлен к должности императора. Это уже полный абсурд. В императорской семье, и сам Николай Павлович тоже, знали о запечатанном в конверт манифесте, и никто не мешал готовить будущего Николая I в императоры, никто не мешал ему самому готовиться к предстоящему правлению.

Но есть еще и другое соображение, позволяющее предположить, что, может быть, потому и не был Николай Павлович публично объявлен наследником престола, что Александр I хотел подготовить его к предстоящему служению, так как не смог подготовиться сам.