Шлиссельбургские псалмы. Семь веков русской крепости

То ли Василий Андреевич не знал, что Николай Павлович приносит присягу брату Константину под прямым давлением Михаила Андреевича Милорадовича, угрожавшего поднять всю гвардию, то ли слишком хорошо знал это…

С необыкновенной силой и точностью запечатлел он один из самых драматичных моментов русской истории, когда законный наследник престола, подчиняясь обстоятельствам, ради того, чтобы не допустить кровавой драмы, жертвует своим правом на престол.

М. А. Милорадович

Точно так же поступил в свое время сын равноапостольного князя Владимира святой князь мученик Борис, который тоже пожертвовал великокняжеским столом, чтобы предотвратить гражданскую войну… Забегая вперед, скажем, что, как и тогда князю Борису, Николаю не удалось предотвратить пролития крови, но это не его вина…

Следом за Николаем в обход существующего порядка Константину присягнула гвардия. Однако недолгим было торжество генерал-губернатора Милорадовича, устроившего это беззаконие.

Уже 3 декабря великий князь Михаил Павлович привез из Варшавы письма Константина Павловича, который подтверждал свой отказ от прав на престол.

Такого еще не бывало в истории дома Романовых…

Рассказывают, что Николай, когда пришло это известие, почти на целый час покинул сановников. Но когда снова вышел к ним, даже в походке, в движениях произошли перемены. Это был уже не юноша, а император, принявший на себя ответственность за державу!

9 декабря Николай сам набросал текст, объясняющий запутанную ситуацию престолонаследия, и поручил Н. М. Карамзину написать на этой основе манифест о восшествии на престол.

Между прочим, в тот же день члены Тайного общества выбрали будущего «диктатора» — князя Сергея Петровича Трубецкого.

А через день (в Таганроге в тот день наконец перевезли тело императора Александра I из дворца в собор Александровского монастыря) А. А. Аракчеев сообщил Николаю, что в гвардии готовится заговор с целью осуществления государственного переворота.

— Я еще не государь ваш, но должен поступать уже как государь… — сказал Николай.

12 декабря он вручил М. А. Милорадовичу список заговорщиков и поручил арестовать их, однако Михаил Андреевич выкинул этот список в корзину.

Роль М. А. Милорадовича в декабрьских событиях 1825 года смутна и непонятна. Считается, что он отстаивал интересы Константина Павловича и потому и противодействовал Николаю. Но если так, то почему он продолжал загонять ситуацию в тупик и тогда, когда определенно стало известно об отречении Константина?

Еще более странным становится поведение военного генерал-губернатора, когда выясняется, что Михаил Андреевич был связан с декабристом Александром Якубовичем, а генерал Карл Иванович Бистром, активно поддерживавший М. А. Милорадовича, — с декабристом Евгением Оболенским.

Интересно, что вечером 12 декабря Николай I получил письмо подпоручика Якова Ростовцева. Подпоручик предупреждал о заговоре и о том, что смертельно опасно и для самого Николая I, и для всего государства принимать в этой ситуации престол.

Считается, что Яков Ростовцев сделал донос.

Однако донос этот был странным. Ни одной фамилии подпоручик не назвал, он только предупреждал Николая I.

Поскольку потом, в ходе следствия, выяснилось, что подпоручик действовал с санкции К. Ф. Рылеева, письмо это следует считать не доносом, а попыткой запугать человека, которому завтра предстоит стать императором…

Подтверждает эту мысль и то, что письмо подпоручика было подано в пакете, который принес адъютант генерала Карла Ивановича Бистрома.

Угроза, исходящая то ли от декабристов, то ли от Милорадовича-Бистрома, Николая I не запугала.

«Воля Божия и приговор братний надо мной совершается ! (Курсив мой. — Н.К.) 14-го числа я буду государь или мертв… — написал он в тот вечер в письме генерал-адъютанту П. М. Волконскому. — Да будет воля Божия!»

Весь день 13 декабря прошел в приготовлениях к переприсяге…

— Неизвестно, что ожидает нас, — сказал Николай I своей супруге перед сном. — Обещай мне проявить мужество и, если придется умереть, — умереть с честью.

О чем он думал, что вспоминал в ту ночь?

Может быть, вспомнилась ему калитка малого сада в Павловске… Голые ветки деревьев… Он, Николай, бежит по аллее навстречу отцу, и тот обнимает его.

— Поздравляю, Николаша, с новым полком, — говорит он. — Я тебя перевел из Конной гвардии в Измайловский полк в обмен с братом[67]…

Было тогда будущему императору три с небольшим года, и с тех пор зеленый с золотыми петлицами мундир с нашитыми на него звездами Андрея Первозванного и святого Иоанна Иерусалимского навсегда стал его мундиром…

А может быть он вспоминал свежеиспеченный хлеб, который, чтобы спастись от сырости, клали на подоконники в Михайловском замке? Ковер в кабинете отца, на котором они с братом Михаилом играли по утрам?

14 декабря 1825 года император Николай I встал около шести часов.