Шпага Суворова

Напротив Очакова, в пяти - шести километрах от него, протянулась длинная песчаная коса. На косе, подальше от оконечности, русские возвели свою, правда небольшую, но довольно грозную Кинбурнскую крепость.

Этим же именем они называли и песчаную косу.

Русская крепость была бельмом на глазу у турок. Она срывала их замыслы захвата Крымского полуострова - Тавриды.

Суворов разбил у Козлуджи турецкую армию. Турки, бросив свои орудия, бежали. Русские победили.

В июле 1774 года в деревушке Кучук-Кайнарджи был подписан мирный договор. Исконные русские города - Керчь, Кинбурн, Азов, земли между Бугом и Днестром, плодородные долины рек Кубани и Терека, - все это перешло обратно к России. Русские получили право свободно плавать по Черному морю, которое издревле называлось "Русским". Султан признал независимость Крыма.

Прошло тринадцать лет. Турки нарушили договор и потребовали возвратить им Крым.

Началась новая война.

Суворову поручили самый опасный район - Херсоно-Кинбурнский. Потемкин ожидал, что турки нанесут первый удар здесь. Он знал: ни Херсон, ни Кинбурн не подготовлены, чтобы отразить его.

Война началась для русских неудачно. Сильный шквал захватил на походе русский флот и разметал все корабли. Флот вышел из строя. Турки стали безраздельными владыками Черного моря. Они решили высадить десант на Кинбурнской косе, на Кылбуруне, что по-русски означает: "волосяной мыс".

И верно, если посмотришь на эту косу с восемнадцатисаженной высоты обрыва, на которой стоят укрепления Очакова, то далеко внизу увидишь узкую песчаную полоску, похожую на волос великана. Этот волосок почти совсем запирал выход из Днестра в Черное море. Полоса воды в три - четыре километра шириной отделяла его от турецкой крепости Очаков.

Узнав о замысле турок, Суворов начал поспешно укреплять косу. Он понимал - крепость слаба, удержать ее трудно, нужно придумать такое, что расстроит планы турецких генералов. А что придумаешь на этом песчаном волоске, окруженном с трех сторон водою.

Суворов готовился в случае нужды уйти с войсками в степи и ринуться оттуда на неприятеля с удвоенной силой. Он решил сначала измотать турецкие войска тяжелыми боями, а когда они устанут и растеряют своих солдат, обрушиться на них резервными частями. Сначала, сражаясь, обороняться, потом генеральный бой. Так задумал Суворов.

1 октября 1787 года турецкий флот приблизился к Кинбурнской косе, открыл огонь из всех пушек и высадил десант в пять тысяч человек.

Суворов запретил стрелять по туркам, сходившим на берег. Он решил покончить с ними одним ударом.

Сойдя с кораблей, турки пошли вперед, возводя на своем пути одну за другой траншеи поперек узкой косы. Закончив пятнадцатую по счету траншею, турки бросились на штурм крепости. Навстречу им выбежали русские пехотинцы, а вслед поскакали казаки. Завязалось сражение.

Русские заняли десять траншей, но идти дальше не смогли. Шестьсот орудий с турецких кораблей открыли губительный огонь. Суворов решил отвести свои войска к крепости. В этот момент конь под ним был ранен. Командующий упал на землю. Пороховой дым, пыль, тучи песка застлали солнце. Суворов сквозь мутную пелену увидел, как несколько человек вели коня.

- Братцы! Сюда! - крикнул он, поднимаясь на ноги.

Люди остановились и вдруг с возгласом: "Топал-паша! Хромой генерал!" - бросились на Суворова.

Это были турки.

В турецкой армии знали, что страшный для них русский генерал когда-то наколол ногу и с тех пор прихрамывал. Они называли его "Топал-паша", то есть хромой генерал.

Спаг - турецкий кавалерист - с черной, курчавой бородой, в широкой белой одежде, покрывавшей складками его могучее тело, поднял над головой Суворова кривую саблю. Еще мгновение, и... смерть.

В это время поблизости оказался гренадер Шлиссельбургского пехотного полка Степан Новиков, который только что в поединке ударом приклада повалил дервиша - странствующего монаха, призывавшего турецких солдат идти на русских. Он заметил, как турки бросились на Суворова.

Со страшной быстротой Новиков сделал выпад штыком вперед. Спаг, уронив саблю, ткнулся лицом в песок. Степан ударил прикладом. Рядом с первым турецким солдатом лег второй. Третий, бросив коня, кинулся бежать. Гренадер пустил ему вслед пулю.

На помощь Степану Новикову спешили солдаты, прискакали казаки.

- Спасибо, братец, выручил! - воскликнул генерал и, расцеловав героя, вскочил на оставленного янычарами коня.

Турки отступали...

Весть о Кинбурнской победе пронеслась по всем городам и селам русского государства. Праздничный колокольный звон разливался над лугами и полями, над лесами, озерами и реками.

Императрица Екатерина писала главнокомандующему войсками, князю Григорию Потемкину:

"Важность Кинбурнской победы в настоящее время понятна; но думаю, что с той стороны не можно почитать за обеспеченную, дондеже Очаков не будет в наших руках".