Шпион поневоле

Ее большие карие глаза обычно прикрывала челка, из-за которой она выглядывала, как испуганный зверек - как белка в клетке, как я обычно это называл. Крупный рот с симпатичными мягко очерченными губами и узкий четкий подбородок. Она всегда говорила мне, что у неё очень хороший костяк, и взгляд её ещё долго оставался тверд после того, как я растворялся в бесформенной вялости и апатии.

Ее опыт, включавший множество любовных интриг, работу манекенщицей, появление в небольших ролях на телевидении, два аборта и широкий набор других странных и интересных эпизодов, окружал её определенным ореолом. Увидев её, вы вполне могли сказать, что эта девушка повидала жизнь. Вечеринки с марихуаной в Паддингтоне, сотни странных секретарских должностей вроде той, которую она занимала сейчас - и с которой собиралась уйти, так как босс начал слишком распускать руки, роль в фильме, который умер на полу монтажной комнаты. Как обломки кораблекрушения, её носило по всей Европе: Париж, Канны, Сен-Тропез, Венеция, Сардиния, Баден-Баден, Париж, Рим и снова Париж. Безликие залы ожидания современных аэропортов. Скучные полеты, несъедобная пища, которую подают на большой высоте, и грязные тела путешествующих.

В этот вечер в Риджент-парке, где теплый ветер гнал по мостовой кучи осенних листьев, а воздух, чистый как зубная паста, омывал её отравленные наркотиком вены, мир казался ей таким прекрасным, что хотелось плакать.

А на другой день утром она дрожала в очереди на автобус и дождь с угольной пылью проникал меж ног, обтянутых мини-юбкой, усталые унылые люди ждали вместе с нею, а позади, как задник театральной сцены, высились разрушающиеся дома Кенсингтона. Головная боль буквально раскалывала её мозг, рот, казалось, был набит песком и возникало чувство, что под ногтями у неё скопилась грязь.

Вот такой, я думаю, была Вероника Лом. Она редко носила лифчик и мы с нею встречались, когда нас охватывало чувство, что мы должны добраться до сути вещей. Нам обоим нужно было к чему-то прильнуть в длинные темные зимние вечера. Мне - потому что я был бесцеремонно брошен маленькой блондинкой на девять лет моложе меня. Ей - потому что слишком много ночей, проведенных со случайными людьми, начинало разъедать кожу как напалм. Но она была хороша, у неё были прекрасные торчащие груди и широкие белые бедра, в которых можно было утонуть, забыв про все на свете. Одежды на ней всегда было минимальное количество, за что я был весьма ей благодарен, когда с непереносимой медлительностью сражался с пуговицами её блузки.

Она также включалась, настраивалась и вообще была весьма расторопна по этой части (не важно, о чем идет речь) и была очень близка к тому, чтобы впасть в отчаяние, когда я её встретил. А кроме того, Рикки Килмари был также хорош, как триппер. Я даже думаю, что он начал немного о ней беспокоиться, так как выглядел очень добродушным и любящим, когда я вырвал Веронику из его бессердечных лап.

Вероника взяла большую дозу гашиша, подержала её и склонилась ко мне. Я был чрезвычайно занят решением очень трудной задачи по освобождению её от сорочки. Самые простые вещи оказываются за пределами ваших возможностей, когда вы приняли дозу.

- У тебя сегодня был удачный день? - сонно спросила она. Гашиш всегда прокатывался по ней как десятитонный грузовик и буквально через несколько секунд она спала как убитая. Полагаю, что можно сказать, несколько отвлекаясь в сторону, что у нас с ней была любовь. Совершенно очевидно, что мы были взрослыми, чтобы понимать это и понимать все лучше.

- Думаю, что неплохой.

Не было никаких оснований ей рассказывать, что теперь я поступил на службу в 6 отдел службы "НС/НПС". Начнем с того, что я ещё не получил работу в "Интернейшнл Чартер". Вся сделка ещё могла сорваться. Во-вторых, я весьма забочусь о безопасности и особенно, когда это касается моей собственной шкуры. Гашиш, в отличие от выпивки, не затемняет сознание. Фактически у вас возникает возможность видеть некоторые аспекты проблемы с особой ясностью. Скоро я буду вынужден покинуть Веронику. Этот вопрос мне тоже предстоит уладить с Квином. Но я не собирался ей рассказывать, что вступил в ряды секретных агентов. Моя будущая работа была достаточно опасной и без того, чтобы кричать об этом всему свету.

Раздевшись по пояс, она прижалась ко мне. Наступила та пятисекундная пауза, которая длится всю жизнь. Время остановилось. Она протянула мне косячок и я сделал последнюю затяжку. Мне казалось, что я вдыхаю её уже многие часы.

- Пошли в постель, - сказал я, с величайшей осторожностью гася окурок.

- Сейчас только шесть тридцать.

- Мы всегда можем к этому вернуться...

Мы прошли в спальню и рухнули на мою королевских размеров кровать, погрузившись в ворох конечностей и разбросанных предметов одежды.