Шпион поневоле

Мы пролетели над Адриатикой на очень малой высоте и я буквально проскользнул между островами. Мне пришлось потратить очень много усилий, прокладывая курс, и потому некогда было беспокоиться о возможной смерти, а бедному маленькому янки совершенно нечего было делать. Он крутил головой во все стороны, нервничая все больше и больше, и в конце концов начал бормотать что-то совершенно непонятное...И тут мы тихо и спокойно прилетели в Албанию. Конечно, он мог устроить такое представление просто для меня, но, если он на самом деле такой большой актер, то ему следовало развлекаться с пташками из Беверли-Хиллз, а не проползать, трясясь от страха, под "Железным Занавесом". Я высадил его на маленькой тихой, заросшей травой полосе, где нас встречала целая компания крутых парней с густыми черными усами, увешанных пулеметными лентами, и быстро увезла с собой. Никаких неприятностей не последовало.

В каждом случае я старался по мере своих возможностей описать пассажиров. Затем высказывал обоснованную версию о том, кем они могли быть и на кого могли работать. И приводил точные координаты влетно-посадочной полосы. Я также сообщал все слухи и сплетни, которые слышал от других пилотов. Женщина не делала никаких записей, у неё не было магнитофона, она просто сидела и слушала с отсутствующим выражением лица. Перед тем, как я начал говорить, она тщательно проверила комнату в поисках подслушивающих устройств и включила транзисторный приемник, который невыносимо орал, причем все это она проделала, не обращая внимания на мои возражения. Она сказала, что это выведет из строя "жучок", если мы его пропустили.

После того, как я закончил, отсутствующее выражение сошло с её лица.

- Ну, что же, Филипп, вы неплохо поработали, все ясно.

- Вы полагаете, вы все это запомнили?

Тогда она принялась повторять все то, что я сказал. Она запомнила все слово в слово, включая такие мои обороты как "ну, я имею в виду" или "знаете ли" и даже паузы. Мне стало просто немножко жутко. Через минуту я остановил это живое звукозаписывающее устройство.

- Хорошо, хорошо, верю.

- На самом деле это очень легко, Филипп, - она буквально проглотила мое имя, - вам просто следует понять, в чем тут дело.

Ну, тут я предложил снять для неё другой номер, но, как я и боялся, она не хотела даже слушать об этом.

- В конце концов, милый, - и это слово пробудило во мне ужасные воспоминания о том, как я в Техасе занимался сексом с кондиционером, - ведь наша легенда состоит в том, что вы пытаетесь меня соблазнить. Я обязательно должна остаться на ночь, версия будет выглядеть недостаточно убедительно.

Я огляделся, как затравленный хорек. Было совершенно очевидно, что единственное стоявшее в комнате кресло весьма далеко от комфортабельного места для ночлега и кроме того стало до боли очевидно, что она имеет в виду. Я оказался в чертовски неудобной ситуации - ведь не мог же я сказать ей, что не хочу её ни за что. Полагаю, что я брезглив, или сердце у меня такое...

Пока она раздевалась, приложив при этом максимум усилий, чтобы не возбуждать меня, я высыпал на лысую голову Руперта Квина все известные мне ругательства. Я точно знал, что это он подстроил. Запер меня с этой трансатлантической сексуальной маньячкой - наверняка рассказал ей, какой я любвеобильный парень. Или мог даже предположить, что я гомосексуалист и предложил ей проверить эту теорию.

Однако единственной особенностью моей сексуальной жизни, о которой она смогла бы доложить, было настойчивое желание выключить весь свет. Пока я не видел её лица и до тех пор, пока она лежала спокойно, все оказалось не так плохо, как я опасался. Она была высокой и гибкой, как большинство женщин государственных служащих, и шестой отдел наверняка хотел использовать на всю катушку все деньги, потраченные на меня - я даже пошутил и отправил им счет за "исполнение дополнительных обязанностей", хотя точно знал, что зря потратился на почтовые расходы.

Одно воспоминание об Эллисон - именно так её звали - заставляло меня похолодеть от страха, так что я даже не заметил, что мы прибыли в Орли, пока стюардесса не сказала об этом. Я задумчиво нащупал поясной ремень своего кресла. А что если "оно" получило такое удовольствие в Сен-Тропезе, что ухитрилось сделать так, чтобы второй раз встретиться со мной для получения отчета? Нет, теперь у меня была отговорка, ведь заранее предупрежден - значит вооружен. Я неожиданно схватил малоприятный триппер после глупой и пьяной ночи, проведенной в Адене, и хотя это не представляло абсолютно никакой опасности для меня самого, мне пожалуй не следовало подвергать риску другого члена Специальной Службы Ее Величества. Это позволило бы назойливой Эллисон остаться в полном здравии.