Шпионаж и политика

Или заявление Лоуни о том, что его авторское расследование позволило установить еще одного (неизвестного доселе), «шестого члена „пятерки“» (то есть теперь уже «шестерки» агентов) — Уилфрида Манна. Этот британский ученый-физик по прозвищу «Атомный человек» работал над созданием ядерного оружия, но не только на англосаксов, но и на русских.

Гай Берджесс (1911–1963)

Свое расследование по теме, как утверждает Лоуни, он вел ни много ни мало целых 30 лет (!). И должен признаться, я приложил к нему руку. Оказал автору пусть минимальное, но содействие (по его просьбе) в поиске в России документальных материалов к его книге.

Такое многолетнее упорство британского автора и его неподдельный интерес к теме вызывают заслуженное уважение. Тем более что Эндрю Лоуни, по собственному его признанию, делал это, что называется, на собственный страх и риск, не будучи профессиональным историком или писателем. Ведь Лоуни известен в Лондоне как авторитетный литературный агент, но не как писатель-документалист или историк разведки, вроде небезызвестных Найджела Уэста или Кристофера Эндрю.

Между прочим, мы познакомились с ним как раз в начале его творческого пути. Кстати сказать, в этом смысле мы с ним, что называется, «одной крови». Ваш покорный слуга тоже около 30 лет назад начал заниматься расследованиями в области истории разведки из-за простого человеческого любопытства, увлекшись тайнами и секретами загадочного мира шпионажа.

Но вернемся, однако, к истории «Сталинского англичанина».

Вожак

Предлагаю начать с главной, наверное, темы книги — с переоценки той роли, которую играл Гай Берджесс в «кембриджской пятерке». Что конкретно утверждает автор в этой связи, с чем вы готовы или не готовы согласиться из его выводов?

Давайте рассмотрим факты и аргументы автора. Он, например, утверждает, что Берджесс был лидером «пятерки». Какое обоснование этому выводу он приводит? Напоминает, что именно Берджесс первым приехал в 1934 году в СССР главным образом для того, чтобы своими глазами увидеть разницу двух систем, двух государственных устройств — советского и фашистского. В Москве он встретился с Осипом Пятницким, руководителем отдела международных сношений Коминтерна, ведавшим нелегальной заграничной партийной агентурой. Здесь и была достигнута принципиальная договоренность о привлечении Гая к сотрудничеству с советской разведкой. Это известный исторический факт. И он неоспорим.

Лоуни также утверждает, что именно Берджесс рекомендовал для вербовки Энтони Бланта и Джона Кернкросса — двух знаменитых членов «кембриджской пятерки». Что ж, и с этим не поспоришь. Это факт.

Далее автор заявляет, что Берджесс до прихода в Форин-офис (МИД Великобритании) фактически работал «тройным» агентом, выполняя задания не только лондонской резидентуры русских, но и британских служб разведки (МИ-6) и контрразведки (МИ-5), что позволяло ему быть исключительно полезным и эффективным агентом для Москвы.

Кроме того, именно он предложил своим знакомым в МИ-6 взять к себе на работу Кима Филби, что и было сделано. Что ж, и с этим не поспоришь.

И все же… утверждать на основании этих фактов, что именно Берджесс был первым номером в «кембриджской пятерке», я бы все-таки не взялся. Рассекреченные еще четверть века назад некоторые архивные материалы КГБ по кембриджской разведсети дают детальную и конкретную информацию о важности и полезности сведений, полученных Центром от каждого из членов «великолепной пятерки».

Замечу лишь, что Ким Филби при профессиональном анализе этой информации выступает как явный лидер по совокупности всего того, что было им сделано почти за три десятка лет работы на советскую разведку. Берджесс находился «в поле» наполовину меньший срок, чем Филби, — и это обстоятельство тоже никак нельзя сбрасывать со счетов.

Конкурентом Киму из числа «великолепной пятерки» (да и то только в годы войны) можно было бы считать, на мой взгляд, лишь Джона Кернкросса. Поток информации, полученной от него из британского центра дешифровки в Блетчли-парк, был, пожалуй, самым ценным приобретением для Москвы. Англичане, как известно, раскрыли тайну шифра германской «Энигмы», но не спешили делиться с нами полученными секретными сведениями. А они содержали в себе, в том числе, планы и указания Берлина командованию вермахта на местах по ведению военных действий. Знать о них заранее было залогом успеха для боевых операций Красной армии на фронтах Великой Отечественной войны.

И все же Гай Берджесс — и это общепризнано — был исключительно талантливым человеком и незаурядной личностью. Его потенциальные возможности как разведчика были великолепны. Да и перспективы его использования казались безграничными. Этого не отнять.