Шпионский арсенал

А что же КГБ? Практически одновременно с ЦРУ в Оперативно-техническом управлении Комитета началась разработка системы конспиративного контроля радиопереговоров. Инженеры одного «закрытого» НИИ посетили международную выставку, где было представлено различное иностранное полицейское оборудование. Там они увидели швейцарскую радиостанцию со скрытоносимой гарнитурой, в том числе маленький наушник телесного цвета с прикреплённым к нему кусочком лески для извлечения устройства из уха.

Имея задание добыть или скопировать образец, советские инженеры быстро нашли оптимальное решение. Пока один из них отвлекал представителя фирмы, другой его товарищ хладнокровно «стянул» беспроводной наушник, что вполне соответствовало методам промышленного шпионажа. Добытый образец спецтехники продемонстрировали начальству, которое скомандовало: разработать своий, но сделать лучше.

Как посчитали в НИИ, одним из недостатков иностранного наушника был его телесный цвет, и поэтому, находясь в ухе, аппарат создавал впечатление, что у человека вообще нет ушного отверстия. Еще смешнее, по мнению советских конструкторов, он выглядел бы в ухе у негра, если сверху вдруг поступит команда оснастить новой системой партнёров СССР на африканском континенте.

Не зная о том, как ЦРУ решило эту проблему (вот когда бы пригодился наушник Марты Патерсон, на заглушке которого было нарисовано темное ушное отверстие), для КГБ наушник сделали меньше и темного цвета, чтобы он был невидим внутри уха даже при ближайшем рассмотрении. Новому проекту, как и всей спецтехнике КГБ, полагалось придумать оригинальное кодовое имя, и молодые конструкторы присвоили первому советскому конспиративному наушнику оригинальное и звучное, как им показалось, кодовое название «Инстанция». Гром скандала на бедные головы обрушился сверху от генералов, в переписке которых под словом «инстанция» уже полвека подразумевалось ЦК КПСС и его Политбюро.

В другом техническом подразделении НИИ без особых проблем сделали копию электронной части швейцарского наушника. Но конструкторы долго не могли понять, какую форму должен иметь наушник, чтобы его можно было вставить в любое ухо и чтобы он не вываливался во время разговора или еды, как это случалось на испытаниях опытной модели. Возникла оперативная задача изучения формы ушных отверстий у людей разного возраста и пола.

С этой проблемой конструкторы обратились в институт судебно-медицинской экспертизы. Те, недолго думая, предложили разработчикам самим исследовать данную тему, изучив уши с неопознанных трупов. Судмедэксперты распорядились приготовить для коллег из «органов» уже замороженные уши. В один из морозных зимних дней группа офицеров ОТУ КГБ поехала в рекомендованный подмосковный морг, где им передали мешочек с ушами от разных трупов.

Для нормального во всех смыслах человека посещение морга обычно вызывает сильный стресс. Молодые офицеры заранее подумали об этой проблеме и в ближайшем сельмаге купили водки и закуски. Стресс пришлось снимать уже в электричке, этот процесс немного затянулся и плавно перешёл в споры о смысле жизни и смерти. А когда увлеченно спорившие молодые сотрудники доехали до вокзала, то про заветный мешочек с ушами все забыли — его оставили под лавкой, в вагоне электрички. Можно только догадываться о реакции уборщицы, которая его потом обнаружила…

Но несмотря на все эти «взлеты» и «падения» обе разведки — и США, и СССР — получили практически одновременно аппаратуру конспиративного контроля радиосвязи наружного наблюдения, которая в значительной степени повысила безопасность оперативных мероприятий.

Очерк ХХ. Как работала американская разведка в советской Москве

Глава 77. Анализ службы перлюстрации КГБ

Во времена холодной войны одним из основных методов агентурной связи ЦРУ были обычные письма со стандартным текстом, на обратной стороне которых располагались секретные тайнописные сообщения. Эти письма-прикрытия с непроявленной тайнописью содержали описания каникул, путешествий, семейные новости, и считалось, что их фактически невозможно обнаружить среди миллионов других конвертов и открыток. Именно так полагали агенты, работавшие на американскую разведку, писавшие и получавшие сотни тайнописных сообщений из самых разных уголков мира.

Но в Советском Союзе ситуация для ЦРУ была совсем другой. КГБ тщательно контролировал входящую в СССР почту, а также письма, отправляемые за рубеж. Советские почтовые цензоры хорошо разбирались в методах тайнописи, и КГБ практически официально досматривал как почту иностранцев, так и своих граждан. Но в ЦРУ полагали, что даже КГБ не мог бы открыть, читать и проверять каждое письмо в отдельности. И потому американская разведка взялась за проведение мероприятий по изучению почтовой цензуры, применяемой в СССР для контроля и анализа внутренней и международной почты.