«Штрафники, в огонь!» Штурмовая рота (сборник)

– Никому не докладывал?

– Нет. К чему лишний шум. Да и нам здесь от силы дней пять-шесть кантоваться. А то и завтра кинут на передовую. На фронте вон что творится!

На фронте, хотя бои давно шли в Германии и до Берлина оставалось недалеко, дела творились не слишком веселые. Немцы дрались отчаянно. Буквально на днях был нанесен сильный контрудар по 7-й гвардейской армии. Наши части понесли большие потери и, оставив плацдармы, отошли на левый берег реки Грон. Это был ответный удар фрицев за взятие Будапешта.

Штрафная рота, в которой после боев возле городка Мысленице осталось человек семьдесят из двухсот пятидесяти, находилась на переформировании уже две недели. Чеховских доложил, что пополнение, в общем, обычное. Кражи военного имущества, грабежи местных жителей, изнасилования, немного побольше «самострелов». У людей к концу войны не выдерживают нервы. Хотят выжить любыми способами.

– Особого внимания в предстоящих боях заслуживают трое, – докладывал Чеховских. – Бывший полицай Волохов. Долго скрывался, когда нашли, приговорили к двадцати годам. С заменой на штрафную роту. В расстрелах участия не принимал, поэтому не расстреляли.

– Брешет, – коротко отозвался командир второго отделения Колобов Тимофей, конопатый парень, с торчавшими из рукавов телогрейки массивными руками-граблями. – Их всех кровью вязали. Просто не сумели доказать особисты.

– Допускаю. Второй – из уголовников, – продолжал помкомвзвода. – Самараев Эдик. Помнишь, Николай, верзилу под два метра. А Вяхов его дружок. Из одного этапа. Вяхов еще туда-сюда, а на Самараеве клейма негде ставить. Сорок четыре годка, штук семь судимостей: грабежи, убийства. И вдруг потянуло на службу Родине в конце войны.

– Большой у него срок?

– Девять лет осталось. Этому черту я ни на грош не верю. У воров он вроде старшего. Мы их разбросали по отделениям, но штук по шесть-семь в каждом есть.

– Присмотрим, – кивнул Колобов.

– Ну, и третий – из «западников». Горобец. По слухам, затаившийся бандеровец.

Перебрали остальных. Заболевший самострел, снова пытавшийся увильнуть с фронта, вообще не внушал доверия. Потом тему сменили.

– Мы тоже не ангелы, – отмахнулся Тимофей Колобов. – Вы, товарищ лейтенант, насчет обувки постарайтесь. Слякоть, лед, а у многих рвань на ногах. Обещали кирзачи и английские ботинки. Можем не дождаться.

Я знаю, что английские ботинки – это вещь. Кожаные, на толстой подошве, с армированными носами. Сомневаюсь, чтобы штрафникам их дали. Переговорю с Малышкиным.