Штундист Павел Руденко

– Какие же у нас попы? – возразил Павел. – У нас нет попов. Лукьян разве поп был?

– О нет, – поспешно сказал Валериан. – Лукьян не был попом, и вы попом не будете. Вы

пока апостолы. Но ведь и православную-то церковь основали не попы, а апостолы. Так уж это

испокон века велось. Апостолы посеют, Петры да Павлы, Луки да Лукьяны. А потом приходят

отцы Василии да Паисии пожинать плоды. Таков уж, видно, предел людям положен, и ничего

против этого не поделаешь, – сказал Валериан, чтобы закончить разговор.

Но ни этих недомолвок, ни этого сдержанного тона душа его молодого спутника не могла

выдержать.

– Ну, так что же, по-вашему? – вскричал он. Валериан не тотчас ответил. Он колебался. Ему

жаль было разбивать стройное миросозерцание и нарушать душевный мир этого хорошего,

симпатичного парня. Но жаль ему было оставить такого способного и обещающего человека

топтаться в том, что он считал бесплодной поповщиной. Ломка не всегда значит разрушение. Из

разбросанных кирпичей может выстроиться новое, более прочное и лучшее здание. У Валериана

была своя "вера", и желание "совратить" в нее своего спутника взяло верх.

– По-моему,- сказал он,- самое лучшее – это похерить все это разом.

– Что – все? – спросил Павел строго.

– Да все вот это.

Он хлопнул рукою по сумке книг, которую Павел всегда возил с собою.

Павел посмотрел на него с видом скорее сострадания, чем укоризны.

– Переложатся небо и земля, – сказал он, – а не переложится единое из слов Божиих. Все

тут разрешено. Все предусмотрено и предугадано от древнейших времен и даже до днесь. Не

поверите, – с добродушной наивностью обратился он к Валериану, – иногда диву даешься.

Случится что-нибудь: думаешь – что! – а смотришь, об этом пророк духом провидел, и есть об

этом где-нибудь в Писании. Поискать только да понять нужно.

Валериан улыбнулся:

– Этак много пророчеств найти можно, где угодно.

– Есть и прямые пророчества, ясные.

– Да вот, как Лукьянове на ваш счет. Помните, он предсказал ведь вам, что вы тоже умрете

от рук гонителей. Это очень возможно и вероятно. Я бы мог предсказать вам то же, если б вы

спросили. И если это сбудется, то разве я от этого пророком буду?

Валериан говорил так просто и с таким убеждением, что Павел немного поддался.

– Я – что! – сказал он. – Разве я могу ждать о себе пророчеств. О другом было и

исполнилось.

– А больше было так, что сначала исполнилось, а потом напророчествовано, – сказал

Валериан с улыбкой.

– Как же это может быть? – удивился Павел. – Ведь апостолы…

– А почем вы знаете, что апостолы писали то, что им приписано?

Удивление и любопытство Павла росли с каждой минутой.

– Как так? – спросил он. – Не понимаю.

– Дайте-ка мне евангелие, – сказал Валериан.- Я вам что-то покажу.

Павел развязал мешок и с улыбкой подал ему евангелие.

Они давно уже ехали шагом: умный коник, по-видимому, заслушался богословского

диспута и сообразил, что в такое время покойнее плестись потише.

Валериан читал когда-то Штрауса и помнил некоторые из убийственных сопоставлений,

которыми немецкий экзегетик колеблет историческую подлинность евангельского

повествования. В свое время, читая книгу, Валериан проверял цитаты и теперь знал, где искать

нужные места.

– Ну вот, смотрите, – сказал он, указывая на повесть о немоте Захария, отца Иоанна

Крестителя. – Тут говорится, что, онемев, Захария продолжал служение во храме. Ну хорошо. А

нет ли у вас Ветхого Завета?

У Павла в сумке оказался славянский экземпляр Ветхого Завета.

– А теперь смотрите, – сказал Валериан, открывая то место Второзакония, где говорится,

что ни один левит, имеющий телесный недостаток, не может служить в храме Иеговы.

– Ну так что же? – спросил Павел, не догадываясь, к чему Валериан клонит речь.

– Как что! – воскликнул Валериан. – Если левит не мог служить с телесным недостатком,

значит Захария не мог продолжать служения во храме. Значит, то, что об этом написано,

выдумано кем-нибудь, кто не знал даже еврейского закона.

– Вишь ты! – воскликнул Павел, пораженный сопоставлением, как каким-то удивительно

неожиданным и ловким фокусом.

Он знал на память первое место из указанных Валерианом и читал несколько раз второе.

Теперь его удивляло, как это он мог ничего не заметить. Он упрекал себя в невнимании и очень

огорчался этим, так как был уверен, что, заметь он противоречие раньше, он нашел бы ему

объяснение и не дал бы этому безбожнику даже временного торжества.

– А это как, по-вашему? – продолжал Валериан. – Вот две родословные того же Христа, и

обе с середины совершенно разные. Которая-нибудь да не подлинная, коли не обе. А вот видите

ли это евангелие?

Он отделил евангелие от Иоанна и держал его между пальцами.

– Вы ведь знакомы с ним? Павел молча кивнул головою.

Он зачитывался им и знал его на память. Оно было его любимое.

– Ну так могу вам сказать, – продолжал Валериан, – что ученые люди теперь признают его

неподлинным от начала до конца – не Иоанновым, значит.

– Как не Иоанновым? – вскричал Павел. – Чье же оно? Матвеево, что ли?

– Чье оно – неизвестно, – отвечал Валериан. – Но несомненно, что, оно составлено чуть ли