Проявление «саморевоюции» видно и на примере китайско-российских отношений. «Архитектор реформ» относился к Москве с известным недоверием, которое проявилось, например, в ходе визита в Пекин М. Горбачева (1989). Дэн Сяопин поднял в беседе «территориальную проблему». Только при председателе Цзян Цзэмине удалось заключить «Договор о добрососедстве, мире и дружбе» (2001), а окончательно урегулировать пограничный вопрос уже при следующем председателе, Ху Цзиньтао (2005). Двусторонние отношения еще тогда постепенно принимали очертания «стратегического партнерства». Однако качественный скачок они получили только с приходом к власти Си Цзиньпина. Свой первый зарубежный визит он демонстративно нанес в марте 2013 года в Москву. Регулярно встречаясь с В. Путиным, он согласовывал все новые совместные документы и действия. С 2018 года поднявшиеся на небывало высокий уровень двусторонние связи стали называть «стратегическим партнерством новой эпохи». В условиях нарастания холодной войны связи Москвы и Пекина поднялись на новый уровень, который можно назвать «боевое слаживание».
Приоритет внутреннего развития, зафиксированный ХХ съездом в концепциях «всеобщей зажиточности» и «самореволюции», вовсе не означает самоизоляции. Китай зависит от внешнего мира в той же степени, в какой внешний мир зависит от него. «Китай не может развиваться изолированно от мира, и мир также нуждается в Китае для своего развития», – произнес в своем докладе Си Цзиньпин. Он добавил, что Китай быстро развил свою экономику и достиг социальной стабильности благодаря нескольким десятилетиям движения путем «реформ и открытости». «Дверь Китая в мир будет только расширяться, – пообещал он. – Мы будем и впредь привержены всестороннему углублению реформ и открытости, содействию качественного развития и создания новых возможностей для мира посредством нашего собственного развития».
Принятые на ХХ съезде новые установки видятся как приоритеты на нынешнем этапе продвижения к намеченному на 2049 год «Великому возрождению китайской нации». Этот этап получил название «новый поход» и продолжает предыдущий десятилетний период «новая эпоха», который пришел на смену трем десятилетиям «реформ и открытости». Смена девизов правления издавна практиковалась в Поднебесной. Она была призвана усилить поддержку Неба и сделать новые цели правителя более понятными для элит и подданных. Похоже, в Пекине надеются, что новое название для предстоящей дюжины лет придаст Китаю новую энергетику, поможет избежать напастей в виде «черных лебедей» и «серых носорогов», о которых на съезде говорил Си Цзиньпин.
ХХ съезд КПК открыл не только новый этап собственного развития. Очередной прорыв Китая на пути социализма неизбежно вызовет новый всплеск сдерживания, новые операции на фронтах холодной войны. Стоит вспомнить, что нынешняя холодная война Америки против Китая началась в 2018 году вскоре после завершения предыдущего, XIX съезда КПК, который одобрил итоги первой пятилетки Си Цзиньпина и усилил социалистическую направленность развития. Торговая война президента Д. Трампа, всемирная травля Китая в связи с пандемией, провоцирование «цветных революций» в Тибете, Синьцзяне и Гонконге, накачивание оружием тайваньских сепаратистов были направлены на замедление движения КНР. При президенте Джо Байдене сдерживание было усилено, а Америка как никогда близко подошла к горячей фазе холодной войны. Начатая на 10 лет раньше похожая холодная война против России уже приняла форму открытого конфликта на Украине.
События последних лет доказывают, что природные катаклизмы или рукотворные проблемы не способны прервать движение Китая к поставленной долгосрочной цели. Замедлить – да. Остановить – нет. Этап за этапом Поднебесная приближается к цели – великому возрождению китайской нации.
Одним из первых решений Си Цзиньпина по окончании ХХ съезда КПК стало смягчение жестких и порой жестоких мер по локализации вируса COVID-19. После заседания Постоянного Комитета Политбюро 10 ноября 2022 года был опубликован список 20 мер «оптимизации» стратегии «нулевой терпимости». Эти меры стали началом коррекции, а затем и свертывания стратегии, которой придерживалось руководство КПК с начала эпидемии COVID-19.