Симфония времени и медные трубы

И штаб дивизии уплотнился до того, что за общим столом сидело чуть ли не пять начальников разных служб.

В подвалы вошли штабы других частей. И Прохорович предоставил свой кабинет и Гаврюшину, и Бобкову. Всё говорило, что вот-вот – и мы пойдём дальше.

Макся начала поплакивать и волноваться тем, что встреча с дочкой теперь будет нескоро.

Егоров не мог ей сказать ничего утешительного, но эти слёзы и его расстраивали, он говорил Максе какие-то, вероятно, маловразумительные слова, но всё-таки добивался того, что Макся начинала улыбаться сквозь слёзы и говорила:

– Какой ты всё-таки глупый, Егорушка! Ну что ты мне болтаешь?

И всё же Егоров урывал время, чтобы позаниматься с Патрикеевой, с Шуваловым. Этого было мало, но всё же не давало людям возможности застывать на месте. Всё же люди работали.

Однажды, уже поздно вечером, к их домикам подъехала белая «эмка». Из неё грузно вышел начальник штаба дивизии.

Егоров встретил его, отдал рапорт. Подполковник озабоченно поздоровался с ним и сказал:

– Я к вам совсем по другому делу! Меня интересует ваше оружие. Покажите мне всё, что у вас есть!

Явился Королёв и с гордостью и готовностью продемонстрировал всё оружие оркестра. В этом случае честь Королёву отдать необходимо. Все автоматы, карабины, пистолеты, гранаты были в идеальном порядке.

Подполковник удовлетворённо улыбнулся.

– Отлично! Я не ожидал, что в оркестре, у музыкантов, такой порядок с оружием! Молодцы! Вы знаете, – обратился он к Егорову, – как правило, до войны музыканты открещивались от оружия как чёрт от ладана! Всячески стремились избегнуть его получения. И от стрельб всячески уклонялись! Вплоть до грандиозных скандалов. Не знаю, как теперь с этим делом у других, а у вас – великолепно! Очень рад! А как с патронами?

Вмешался Королёв:

– Всё в порядке, товарищ подполковник!

– Это точно? Ну, тогда вы настоящие гвардейцы! Сколько времени вам надо на погрузку? Ну, собраться чтобы?

Егоров улыбнулся.

– Сколько же? Чтобы сесть в машины, не больше! У нас всё готово, товарищ подполковник!

– И всё-таки я даю вам час. С момента получения приказа о выходе вам максимум через час надо быть у штаба дивизии. На машинах, в полной боевой готовности. Это значит: инструменты в чехлах должны быть погружены в машинах, ну, в ящиках или в чём там у вас полагается! А в руках оружие. Пойдёте на смотр, но уже не боевой! – усмехнулся он.

– Понятно, товарищ подполковник! – отвечал Егоров. – Всё ясно, и всё будет исполнено.

– Ну, если всё ясно, тогда я доволен вами. Будьте готовы и давайте надеяться на успех в нашем дальнейшем пути. – Подполковник уехал.

– Ну вот, ящики-то и пригодились, – говорили Королёв и Кухаров, приводя ящики для инструментов в должный порядок. – Ящички ничего, ещё послужат с честью. Глядишь, и до Берлина доедут. А уж там мы их выбросим. Уж после Берлина менять трубы на автоматы не будем!

Ящики сделали так, что положили в них и инструменты, и ноты, и даже пульты, подарок сапёров. И вся погрузка этого имущества занимала считанные минуты. В общем, дивизионный оркестр был полностью готов для следования вперёд и с большими удобствами. Всё было под рукой, и если бы вдруг на марше пришлось бы играть, то оркестр был бы готов к игре почти моментально. И инструменты, и ноты были действительно под рукой.

И в одну из последних ночей января 1943 года началась угрожающая канонада, действительно могущая свести с ума артиллерийская дуэль. Она шла нарастающим потоком, как бурный непреодолимый шквал. А потом к этой буре прибавился ещё и оглушительный звук пикирующих самолётов и яростные взрывы авиабомб, сбрасываемых на В**. Трудно было уловить что-нибудь другое сквозь плотную завесу этого грома.

А под утро Егорову доставили приказание, подписанное начальником штаба дивизии, – погрузиться и прибыть к штабу дивизии к 5:00.

«Итак, новый этап начался!» – подумал Егоров и дал приказание старшине немедленно начать погрузку, очистить все помещения, не оставляя ни единого клочка бумаги после себя, и ехать к штабу дивизии.

Через двадцать минут всё было готово.

Егоров лично всё осмотрел, с признательностью посмотрел на домики, хорошо служившие им приютом и дававшие им тепло и уют, осмотрел машины с музыкантами, чинно и торжественно разместившимися на скамьях в кузовах, и остался вполне доволен этим зрелищем. Королёв и Ростовский так умело загрузили машины, что, несмотря на большое количество ящиков с инструментами, продовольствием и кухонным имуществом, личными вещами и прочим нужным инвентарём, груза этого было почти не видно и груз никому не мешал. А автомашины оборудованы, как это и положено для «перевозки людского состава», поперечными скамейками, и все музыканты удобно сидели, держа в руках своё оружие, в тёплых костюмах, при подпоясанных шинелях, в шапках, аккуратно завязанных под подбородком. Вид у них был, быть может, и не очень красивым, но внушительным и вполне грозным. Не скажешь, что оркестр, впечатление серьёзного подразделения! Совершенно бесспорно боевое! Да, да! Боевое и приданное штабу дивизии! Не шутки!