Символическая история европейского средневековья

В Средние века и в начале Нового времени изобразительные источники, по которым нам известны знамена и флаги, часто имеют отношение к войне и еще чаще к мореплаванию: это портуланы[628], географические карты, глобусы, путеводители для купцов и путешественников, гербовники (илл. 7 и 5), книги, посвященные протоколу. Например, для Средиземноморья и его окрестностей такие источники будут содержать флаги христианского мира и исламских стран; видоизменения и переосмысления, которым подвергаются «флаги» в интерпретации западных авторов, в полной мере отражают те трудности, которые возникают при понимании, принятии и изображении эмблем и символов чужой культуры. Флаги существенно вестернизируются: коранические надписи, основной элемент мусульманской вексиллологии, убираются или транслитерируются (!); форма флагов сводится к двум вариантам — либо это щит, либо, чаще всего, прямоугольник[629]; фигуры, отсутствующие в европейском эмблематическом репертуаре, заменяются строго геральдическими фигурами; наконец, религиозные или династические исламские цвета перераспределяются в соответствии с жесткими правилами европейской геральдики. Так, например, зеленый не может соприкасаться ни с черным, ни с красным, и должен быть обязательно отделен от них с помощью белого или желтого[630]. Эту геральдическую классификацию цветов, явно чуждую исламским вексилларным традициям, как, впрочем, и другим культурам, Европа постепенно навяжет всем флагам мира. Сегодня, в 2004 году, из 214 флагов независимых государств, которые я изучил, 187 (то есть более 80%) подчиняются правилу комбинации геральдических цветов, которое было «придумано» на турнирной площадке где-то между Луарой и Рейном в первой половине XII века[631].

Долгая история

Геральдика действительно стоит у истоков различных кодовых систем и принципов, которые сыграли свою роль в происхождении флагов. Процесс их появления был долгим, и чтобы уяснить все его аспекты, все смыслы и динамику, историку следует обратиться к другим дисциплинам: среди прочего, к истории дипломатии, истории общественных институтов, археологии, нумизматике, сфрагистике[632]. Кроме того, он должен постараться дать четкое определение государству и — трудная задача — оговорить его пространственно-временные модификации. Различие между государством и нацией является основополагающим, но сущность его варьируется в зависимости от страны и даже от эпохи. Кроме того — и это принципиальный момент, — в некоторых странах (во Франции и в Британии) рождение государства предшествовало рождению нации, в других (в Швейцарии, Германии и Италии) — все было наоборот[633]. В первом случае — когда образование государства предшествовало образованию нации — старые этнические символы (галльский петух, ирландский трилистник, баскский крест и т. д.) так никогда и не приобретали статус официальных государственных эмблем, зато древние династические эмблемы, став затем монархическими, в конце концов начинали играть роль национальных символов. В тех странах, где нация сложилась прежде государства, часто именно древние фигуры или древние геральдические цвета, связанные с той или иной династией, по причинам в основном политического характера приобретали федеративное значение и в конце концов становились национальными символами.

В долгосрочной перспективе, то есть в данном случае с X по XX век, этот общий для Европы процесс схематически может быть представлен следующим образом: трансформация феодальной или родовой эмблемы в эмблему династическую; затем, в зависимости от конкретного случая, переход от династической эмблемы к монархической, от монархической к правительственной, от правительственной к государственной (если государство предшествует нации); либо переход от династической эмблемы к политической, от политической к национальной и от национальной к государственной или правительственной (если нация предшествует государству). В будущих исследованиях желательно было бы дополнить и детализировать эту общую схему, рассмотрев отдельно для каждой страны, как на протяжении веков складывались отношения между родовыми эмблемами, укреплявшим свои позиции государством и национальной идентичностью. Однако это чрезвычайно сложный вопрос, выводящий на множество местных особенностей, трудно поддающихся обобщению.